Там, в углублении стены, парил Густав Форсберг. Его тело было подвешено на черных нитях, словно он был марионеткой, не имеющей собственной воли. Темные линии, свисающие с потолка, как призрачный кукловод, двигали его руками, вынуждая исполнять жуткую мелодию, которая эхом разносилась по склепу, проникая в самую душу каждого, кто осмеливался ее услышать.
Он не играл на флейте сам – его заставляли.
– Что за чертовщина! – выругался судья Берг.
Матиас перекрестился и стал шептать молитвы, но казалось, тьма не пропускала божественную силу. В тот же момент доктор Ларсен бросился к близко связанным от него матери и ребенку.
– Я вам помогу…
– Оставь, – остановил его Стиг Хансен, – им уже не помочь.
Они выскочили из склепа, захлопнув тяжелую дверь. Сердца колотились от ужаса, а дыхание сбилось от того, что им пришлось увидеть. Без лишних слов они заперли дверь, убедившись, что ни одно существо, находящееся там, не сможет выбраться наружу.
– Мы должны уничтожить все это, – произнес Конрад, и остальные молча кивнули в знак согласия.
Они разделились и поспешили по коридорам замка, разливая масло из ламп вдоль стен по полу, у каждого угла. Когда все было готово, они встретились втроем в главном зале.
– Где Матиас?
– Решил проверить дальнее крыло и после будет ждать на улице.
Конрад поднес факел к масляной луже.
– Ты же понимаешь, что мы обрекаем сотни людей на мучительную гибель? – спросил мэр Хансен.
– И нам никто не поверит… – добавил доктор Ларсен.
– Вы готовы к тому, что ваши дети станут теми существами в подвале? – зло осадил их Конрад Берг.
Их молчание он принял за явную поддержку решения.
– Это не смерть, это очищение! – закричал он и бросил факел.
Огонь с жадностью охватил замок, взметнувшись до самого потолка и пожирая все на своем пути. Трое мужчин вышли на улицу, где их встретил Матиас. В его руках покоился ребенок, укутанный в теплую накидку.
– Это кто? – спросил Конрад, глядя на мальчика с недоумением.
– Живая душа, – спокойно ответил Матиас, – младший из Форсбергов. Проклятие обошло его стороной.
Они продолжали двигаться прочь от замка, пока не оказались у его ворот. Там они остановились, чтобы посмотреть на разрастающийся пожар. Черные извивающиеся языки огня вырывались из окон замка, зловещие и беспощадные. Крики изнутри становились все громче. Хриплые изможденные вопли тех, кто был заперт в склепе, пронзали ночной воздух. Казалось, он весь словно соткан из боли, но помочь тем, кто находился внутри, уже никто не мог. Их судьба была предрешена, и пламя вскоре поглотило все.
– Мой отец поступил так во благо города, – закончил свой рассказ Олаф Берг, его голос был полон тяжести прошлых решений. – А потом тридцать лет служил ему верой и правдой, как и твой отец, Лейф, – добавил он, обратившись к полицейскому.
Лейф Хансен лишь покорно поник головой.
– Все верно, – подтвердил он, – мы дали слово, что тайна их преступления никогда не запятнает их чести. Их жертва не должна быть напрасной.
– Почему же вы не рассказали раньше? – с хмурым лицом спросил Магнус, и было видно, как трудно ему сдерживать растущую злость.
– Мы готовы понести за это наказание, – смиренно заявил судья Берг.
Мэр Ольсен, молчавший до этого, вмешался:
– Сейчас не время для наказаний. Вы еще предстанете перед судом за смерть господина Торсона, но пока – у вас есть шанс искупить часть своей вины.
Август, до тех пор молчавший, вмешался:
– Что стало с тем ребенком?
– Отец Матиас отвез его в приют в Тронхейме. И больше о наследнике Форсберга мы не слышали.
Карл посмотрел на Магнуса.
– Вы же родом из тех краев? Ничего не слышали о ребенке Густава?
– Нет, – ответил Магнус. – После эпидемии холеры детские дома были переполнены детьми. Он может быть где угодно.
– Может, отец Матиас что-то знает? – с надеждой спросил Август.
Комната вновь наполнилась тревожным молчанием. Доктор Морган посмотрел на хмурые лица присутствующих.
– Его не стало, – объяснил Карл.
Август коснулся кончиками пальцев своих висков. Ситуация зашла в тупик. Возможно, именно наследник и был связан с загадочной мелодией.
– Накануне смерти его навещал странный незнакомец, – вдруг вспомнил Лейф Хансен.
– Незнакомец? – переспросил Август.
– Грета не помнит его лица, как и не помнит их разговора. Как будто то событие вырвали из ее памяти силой.
Магнус встал первым.
– Господа, ясное дело, что судья Берг не виновен в похищении детей, как и доктор Морган. Однако есть чужак, которого следует найти. Посему я вынужден откланяться и спешно удалиться. Но завтра утром мы навестим Дом Матери и расспросим Грету.
Не дожидаясь одобрения своего решения, господин Хокан вышел из кабинета.
Карл сидел в растерянности, не зная, как поступить со своим другом.
– Когда все закончится, я сам предстану перед судом, – опередил его мысли Олаф Берг. – Только обещайте, что тайна наших отцов не станет достоянием общественности.
Затем они вышли, оставив Августа наедине с Карлом. Тот достал из нижнего выдвижного ящика флакон с мутной жидкостью.
– Вы свободны, господин Морган.
– Простите, но мне некуда идти, – виновато сказал Август.
