Стены комнаты вдруг обратились в тысячи мельчайших песчинок и осыпались, обнажая залитое ярким светом пространство. Август чувствовал, как холодное жуткое прикосновение Грима все сильнее захватывает его, искажая реальность. Существо вылезло по пояс из кровоточащего шрама на его груди, его черные когти впивались в голову Августа, пытаясь разорвать на куски его сознание.
– Оставь меня, – задыхаясь, потребовал Август, чувствуя, как сознание расползается от невыносимой боли.
– Грииим, – заверещал демон, но отступил.
Послышался шум морского прибоя, и хватка цепких когтистых лап ослабла.
– Уходи! – выкрикнул Август.
Он напряг все тело и с силой толкнул Грима, который зашипел от злости, но был отброшен назад, падая в яркий свет. Существо рухнуло на золотой песок, распластавшись на земле. Август, охваченный победной решимостью, смотрел, как тварь извивается на обжигающем песке.
– Проваливай! – закричал Август, нависая над собственным проклятием.
– Гриим, – в ответ зашипело существо, оскалив черные клыки.
Его плеча коснулась нежная рука. Не оборачиваясь, Август догадался, что это память о его матери.
– Посмотри на него, ему страшно, Ави, – тихо сказала она. – Он всеми брошен.
– Он мое проклятие, – зло ответил Август.
– Он лишь человек, что погиб против своей воли и оказался заперт в твоем теле. Как и ты, он хочет жизни.
Эти заключения принадлежали его матери, но были порождены его собственным сознанием. Он прекрасно помнил тот ритуал, в котором похищались души людей, чтобы наделить их обладателя силой. Тогда же он, пронзив грудь кинжалом, подарил им свободу. Но только один задержался. Ведь свобода представляла собой полное забытье, а Грим хотел жизни.
– Когда все закончится, я отдам тебе свое тело, – сказал Август решительно, – только не мешай мне.
Тварь престала шипеть, и сквозь черные тени проступили черты человеческого лица.
– Даешь слово? – прошипела существо.
– Даю, только сохрани частицу этого места в своем сознании.
– Обещаю. – Оно протянуло черный сгусток, превратившийся в руку, которую Август пожал.
– До тех пор можешь оставаться здесь, – он посмотрел на пляж, где хранились детские яркие воспоминания, – среди моих воспоминаний.
Через час все собрались в кабинете Карла Ольсена. Солнце так и не вышло из-за туч. Близился десятый час вечера. Полутемное помещение освещала пара масляных ламп.
Август, казалось, преобразился после недавнего потрясения. Свежий и спокойный, он последним вошел в комнату в новой одежде, которую ему дал Магнус. Пиджак сидел чуть свободно, зато скрывал следы недавних приключений. Его лицо, умытое и без следов усталости, казалось гораздо моложе и полнее жизни, чем раньше.
Судья Олаф Берг не сумел скрыть своего удивления, когда увидел Августа живым и невредимым. Его глаза широко раскрылись, а брови взлетели вверх. Он явно пребывал в шоке. Но он так ничего и не сказал.
– Как видите, я жив, – тихо сказал Август, садясь напротив судьи.
Магнус и Карл, видя эту сцену, обменялись короткими взглядами. Обстановка в кабинете была напряженной.
– Что он здесь делает? – сурово спросил судья.
– Сейчас вы узнаете, – ответил ему Магнус, затем обратился к Лейфу: – Встаньте у двери и никого не выпускайте.
– Так что же вы обнаружили в замке? – с нетерпением спросил Карл.
Набрав побольше воздуха в грудь, Август начал неспешный рассказ. Судья тем временем встал из-за столов и подошел к окну, чтобы скрыть свое лицо в тени.
Делая остановки на особо важных деталях, доктор Морган делился доводами, которые вызывали у Олафа Берга лишь усмешку.
– Я считаю, что людей сожгли в подвале заживо, чтобы не распространять болезнь в город. В такие времена многие идут на жертвы ради блага большинства, – такой фразой закончил Август.
– Да что вы знаете о жертвах! – огрызнулся Олаф Берг.
– Например, что городской судья идет на убийство члена совета, – спокойно ответил ему Август. – Мне кажется, что вы отравили его. А потом скрыли его тело в болоте.
Он хотел добавить «как и меня», но не стал.
Итак, испуганный и взвинченный вид судьи говорил о многом.
– Что за вздор? У вас нет доказательств!
– Когда у нас случился привал, вы и господин Торсон пили из одной фляжки, нам же с Гуннаром дали выпить из другой. Остатки вы вылили в огонь.
– Тогда почему же я не отравлен? – не отрицая теории доктора, возмутился Олаф.
– Выпили заранее противоядие.
Повисло долгое тяжелое молчание, которое нарушил полицейский Лейф Хансен:
– Вы сказали, это был несчастный случай.
– Так и есть, – устало заявил Олаф Берг.
Он сел обратно на стул, сложил перед собой руки и положил на них лицо.
– Я дал ему немного опиума, чтобы поселить в его сердце страх и отвадить от болот. – Он тяжело выдохнул. – Но я не знал, что этот дурак полезет в болото! – голос в конце дрогнул.
– Но вы стреляли в господина Моргана, – сурово напомнил Магнус.
Олаф Берг не ответил, лишь еще больше погрузил лицо в свои ладони.
– Почему вы так храните эту тайну? – спросил Карл.
– Вы помните, что я говорил о моем отце? – обратился судья Берг к мэру. – Вы помните, что я говорил о нелегких решениях, что выпали на его долю?
