– Он же явно издевается! – Голос его дрожал от гнева, и злость пульсировала так сильно, что в ушах звенели.
Мэр Хансен, пытаясь сохранить спокойствие, заговорил:
– Соберем совет… Напишем в столицу и вернемся, когда будем полностью готовы…
Но Берг, тряся головой, оборвал его:
– Вы в своем уме, Хансен? Он же погубит город! Пока мы будем ждать и действовать по правилам! Мы не можем тратить время на бумаги и запросы. Мы должны немедленно выяснить, что происходит в замке. Во что бы то ни стало!
Они долго спорили. Судья Берг и Матиас уверяли остальных, что откладывать не стоит. Доктор Ларсен сомневался, а мэр Хансен ссылался на закон. Они решили в пользу первых, лишь когда взошла полная луна. К тому времени огни в окнах замка погасли, открывая возможность незаметно проникнуть за ворота.
Не встретив никого из прислуги, Конрад решил было, что им повезло. Но потом задумался, что забота о тяжелобольных слишком хлопотное занятие. Замок никак не может выглядеть спокойным.
– Доктор Ларсен, – шепнул Конрад, – похоже ли, что в замке лечат пациентов?
– Сложно сказать, но, признаюсь, я ожидал увидеть иную картину.
Территория замка оказалась слишком тихой, как будто сама жизнь покинула это место. Никаких лишних звуков, ни шороха ветра в деревьях, ни шепота птиц. Замок выглядел брошенным, словно время здесь застыло.
Четверо мужчин без труда проникли внутрь. Огромные холлы и коридоры были пусты, их тихие шаги гулко отдавались эхом по каменным стенам. Все вокруг дышало забвением, точно само здание готовилось к встрече с неизбежным концом.
– Куда дальше? – спросил мэр Хансен.
Его интонация выражала явное недовольство тем, что их троица проникла в чужие владения без проса.
– Не знаю, – задумчиво ответил Конрад, оглядываясь по сторонам, словно пытаясь найти хоть какой-то ориентир.
– Слышите? – внезапно вмешался доктор Ларсен, слегка приподняв голову, будто прислушивался к чему-то далекому. – Какая-то музыка…
Все трое замерли, стараясь уловить звуки.
– Я ничего не слышу, – нахмурился Конрад. – Тебе, наверное, показалось.
– Нет-нет, я тоже слышу, – тихо заступился мэр Хансен. – Это что-то едва уловимое, но все-таки есть.
– Да, кто-то играет на флейте, – добавил Матиас.
Конрад нахмурился еще сильнее.
– Тогда почему я ничего не слышу? – возмутился он.
– Это возраст, Конрад, – объяснил доктор Ларсен. – Слух с годами ослабевает. Чем старше человек, тем меньше он улавливает высокие частоты.
– Я старше вас всего на пару лет, – ответил Конрад, – не думаю, что это что-то значит.
– Хватит спорить, – осадил их мэр, – лучше пойдемте на звук.
И они пошли, осторожно продвигаясь по длинным коридорам замка. Шаги раздавались глухо, эхо летело по темным коридорам. Музыка, недоступная слуху судьи, постепенно становилась четче, ее ритм был завораживающим и пугающе мелодичным. Однако вокруг оставалось пусто – ни одного признака жизни.
Даже главный зал, сердце замка, оказался брошенным. Тогда они повернули обратно и пошли другим путем. Пробираясь по коридорам замка, они вскоре оказались в новом, более ухоженном крыле. Здесь пыль была редкостью и мебель не выглядела такой заброшенной, как в других частях замка.
В конце узкого прохода они наткнулись на массивную дверь, которая вела в кабинет господина Форсберга. Открыв ее, они оказались в просторной комнате. Книжные полки, покрытые старыми потрепанными томами, занимали почти все стены, а на столе лежали бумаги, перо и чернильница.
– Снова ничего, – сказал доктор и повернул к выходу.
Но Конрад, присмотревшись внимательнее, остановил его:
– Погодите. – Он наклонился ближе к полу и поднес факел. Огонек затрепетал и наклонился в сторону, словно подхваченный невидимым потоком воздуха.
– Здесь сквозит, – сказал Конрад, приседая и ощупывая пол. – Что-то тут явно не так.
Все замерли, осознавая, что под их ногами может быть скрыто нечто большее, чем просто старый кабинет.
Откинув массивный ковер, они обнаружили тяжелую дверь, за которой начинался спуск по каменным ступеням вниз.
– Разве это похоже на место, где лечат? – обратился Матиас к доктору Ларсену.
– Не думаю.
Тон голоса был суров.
Пустота замка, исчезновение Густава и странная скрипучая мелодия наводили его на жуткие мысли.
– Я первый, – полный решимости, заявил мэр Хансен.
Они спустились в темный подземный коридор, стены которого были испещрены древними рунами. Тусклый свет факела освещал загадочные символы, которые казались живыми и шевелились в ответ на приближающиеся шаги. Руны вели их все дальше, к массивной двери, которая также была покрыта древними знаками. За ней музыка звучала громче.
Когда они наконец открыли дверь и вошли внутрь, их глаза расширились от ужаса. В комнате, казалось, собрались сотни людей. И все они были связаны и закованы в цепи. Но то уже не были настоящие люди – они походили на пустые оболочки, лишенные душ. Бледные руки и иссохшие лица покрывали ядовитые язвы. Гной стекал из их ртов. Вокруг слышались хриплые голоса, молящие о помощи. А их пустые взгляды были устремлены в дальнюю часть склепа, где притаилась тьма.
