Поиски Ньютона были намного значительнее и шире, чем те открытия, с которыми он вошел в историю науки. Вопросы, которые он поднимал в своих исследованиях, самым серьезным образом отличались от вопросов, которые стоят перед современным естествознанием. Ньютон был абсолютно убежден в том, что Бог постоянно присутствует в окружающем нас мире. При этом великий ученый не был пантеистом, его Бог был трансцендентен, однако Ньютон нисколько не сомневался в том, что мир был создан в результате божественного творения, и Господь не оставил этот мир после акта творения, как это утверждали деисты, а активно вмешивался и вмешивается и, главное, контролирует Дело Рук Своих. Бог Ньютона действует как во времени, так и распоряжается самим Временем. У Господа есть свой посредник, с помощью которого он и осуществляет свою волю, воплощает ее в жизнь. Кстати, у алхимиков также упоминается некий посредник (Агриппа «Occulta philosophia»), алхимический дух, в обязанности которого входит оживление, анимация, и придание формы пассивной первоматерии, но кто же выступает, по Ньютону, в роли посредника Божьего? Может быть этим посредником является свет или нечто близкое свету? Какую активность Бог препоручает механистическим принципам, а какую отдает вегетативным? Сама гравитация может быть объяснена исключительно с помощью механики или с помощью действия вегетативного «скрытого посредника»? И принцип гравитации был уже в иносказательной форме описан в Святом Писании или нет? Можно ли различить два вида химии: одна механистическая, а другая – вегетативная, воплощающая всю не механистическую по своей природе мощь Господа? И, наконец, будет ли способствовать открытие чистого творческого пламени, что являлось квинтэссенцией алхимической деятельности, реставрации чистой религии, способной править миром в течение ближайшего тысячелетия? Приблизительно такими вопросами мучился Ньютон, судя по его рукописям, попутно совершая одно принципиальное открытие за другим в области физики и математики.
В определенном смысле поиски истины, предпринятые Ньютоном, могут быть лучше поняты, если учитывать то обстоятельство, что великий физик не мог избежать интеллектуального влияния эпохи позднего Ренессанса, эпохи, когда идеи античности словно переживали свое второе рождение, что и заставило многих мыслителей Запада по-новому взглянуть на древние учения, включая и алхимию. Сам принцип гуманизма предполагал подобную ревизию оккультизма, что не могло не сказаться на новых взглядах в области медицины, науки и натурфилософии. Но у каждой из систем, будь то каббала, алхимия и герметизм или стоицизм, были свои особые принципы и особые взгляды на Вселенную. И эти системы не всегда находились в согласии друг с другом, при этом каждое вновь всплывшее из небытия древнее учение претендовало на Истину.
Б. Доббс уверена, что Ньютон с его законом всеобщего тяготения – это прямое продолжение так называемой идеологии Возрождения. Но это утверждение требует некоторого уточнения. Так, по мнению А.Ф. Лосева, именно Ньютон стремится разрушить эту идеологию. Ренессанс – явление противоречивое. С одной стороны, его можно определить как эпоху свободомыслящей личности, а с другой – как эпоху сознания личностью своего ничтожества и своей механистической предопределенности во всеобщей мировой и безудержной машине. Одним из самых ярких явлений эпохи Ренессанса в традиционных изложениях является обычно гелиоцентрическая система Коперника и учение о бесконечных мирах Джордано Бруно.
Годы жизни Николая Коперника (1473-1543) и годы выхода в свет его главного труда «Об Обращении небесных сфер» (написанного в 1542 г. и изданного в год смерти автора) настолько бесспорно относятся к эпохе Ренессанса, что никому даже и в голову не придет рассуждать о полной противоположности системы Коперника мировоззрению Ренессанса. Тем не менее, считает А.Ф. Лосев, открытие Коперника было передовым и революционным событием для последующих веков, но для Ренессанса это было явление не только упадка, но даже возрожденческого самоотрицания.
