Так как целью Ньютона было постижение некой Единой Истины, что включало в себя не только изучения «математических принципов натурфилософии», но и божественного начала, ученому приходилось соблюдать равновесие между знаниями, добытыми им из теологии, откровений, алхимии, истории и древней мудрости. Рукописи ученого отражают порой лишь то, что он мог быть попеременно и алхимиком, и теологом, и историком, и исследователем-экспериментатором, причем одна ипостась этого исследовательского «я» существовала независимо от другой. Когда Ньютон писал как алхимик, он был только алхимиком и никем другим, как совершенно справедливо заметил в свое время Шервурд Тейлор. Когда же ученый брал на себя роль химика, то он был только химиком в современном смысле этого слова. Если же начинал писать от лица математика, то это была лишь чистая математика и ничего больше. Когда же Ньютону приходилось адаптироваться к философии механицизма, то он интерпретировал ее самым лучшим образом. Но стоило Ньютону начать интерпретировать пророков, то его истолкование Божественной символики превращалось в работу самого настоящего теолога. И только в нескольких рукописях можно увидеть, как ученый пытается соединить воедино почерпнутые из разных источников знания, чтобы достигнуть нужного равновесия.
Эта порой односторонняя увлеченность Ньютона тем или иным источником и привела, на наш взгляд, к недопониманию исследовательской методологии великого ученого. Его наследие словно было разложено на различные полки. И только Уэстфолл в своей биографии Ньютона предпринял весьма удачную попытку увидеть во всех этих разрозненных полках сведений и знаний нечто общее и единое.
Занятия Ньютоном алхимией воспринимались как нечто не очень важное, находящееся на периферии основного направления исследования в сравнении с его важной работой в области математики, оптики и небесной динамики. Многие исследователи научного творчества Ньютона предпочитали игнорировать алхимические штудии ученого. Но на самом деле без них трудно представить себе полную картину поисков истины, которая и характерна для всех творческих усилий великого физика. Судя по данным рукописей, сам ученый воспринимал свои алхимические изучения как очень важные. Думается, что следует учитывать субъективный взгляд Ньютона с учетом нового направления в современной истории и философии науки, когда понятие ментальности, менталитета стали ключевыми. Науку, как известно, делают личности и личности неординарные, поэтому, порой, их субъективный взгляд на ту или иную проблему, их субъективный подход говорит больше, чем некоторые прописные истины, обросшие соответствующей мифологией, и интерпретации более поздних эпох.
Ослепленные блеском открытых Ньютоном законов механики, оптики, дифференциального и интегрального исчислений, закона всеобщего тяготения, мы редко позволяем себе задуматься над простой проблемой: открытие всех этих законов природы и было единственной целью научных поисков Исаака Ньютона? Долгое время учеными историками науки почти полностью игнорировалась религиозная природа всех научных поисков великого ученого. Но, как нам представляется, через природу и постижение ее законов Ньютон хотел разгадать замысел Божий. И это не было выражением фальшивой скромности, когда, будучи стариком, великий физик сказал, что он был подобен маленькому мальчику, стоящему на берегу безбрежного океана Истины и бросающего по его поверхности лишь гладкую гальку, хотя сам океан так и не открыл перед ним своих тайн и истин.
