Если и дальше проводить параллели между комментариями И. Ньютона «Изумрудной скрижали» Гермеса Трисмегиста и симпатической теории Агриппы, то следует обратиться к первоисточнику. Так, у Гермеса читаем:
«1. Verum, sine mendsio, certum et verissimum.
2. Quod est inferins, est sicut (id) quod ast superius, etquod est superius est sicut (id) quod est inferins, ad perpetranda miracula rei unius.»
(1. Истинно – без всякой лжи, достоверно и в высшей степени истинно.
2. То, что находится внизу, соответствует тому, что пребывает вверху; и то, что пребывает вверху, соответствует тому, что находится внизу, чтобы осуществить чудеса единой вещи).
Исследовательница Б. Дж. Т. Доббс, начиная с 1975 года, изучала рукописи Ньютона с целью найти в них доказательства того, что ученый верил в существование вегетативных принципов, дающих знать о себе в мире природы, принципов, которые физик принимал, как проявление тайного, универсального, живого духа, о котором и писали знаменитые алхимики. Ньютон проводил аналогии между вегетативными принципами и светом, между алхимическими процессами и деятельностью Господа со времени создания Вселенной. По мнению ученого, используя эти активные вегетативные принципы, Господь последовательно формировал Вселенную в соответствии с собственным замыслом, производя при этом все формы генерации, воскрешения, ферментации и вегетации. Иными словами, это было похоже на великое деяние священного живого духа алхимии, удерживаемого системой, на чем настаивал Декарт. Сознание Ньютона было буквально заполнено теми фундаментальными представлениям о вселенной, которые были очень характерны для этой исторической эпохи. И одно из этих представлений касалось представления об истине, которая тождественна была истине божьей, божественной мудрости. Рассудок и божье откровение находились в глубокой конфронтации. Для Ньютона данные натурфилософии должны были лишь подтвердить то, что записано в Святом Писании. Ученый был уверен, что он способен расшифровать скрытый смысл библейских слов с помощью науки, смысл, который не был напрямую высказан в самой Библии. Иными словами, какими бы путями не приближаться к Истине, цель от этого нисколько не меняется. По Ньютону, человеку своего времени, экспериментальные открытия и божественные откровения; результаты деятельности разума, всевозможных интеллектуальных спекуляций и математических расчетов; расшифровки закодированных посланий древних, оставленных нам в мифах, пророчествах или алхимических трактатах – все, если осуществить корректную интерпретацию, все найдет свое достойное место в общей бесконечной согласованности, выражающей могущество Господне. В этой убежденности Ньютона в том, что Истина всеобща и не знает границ, может быть, и следует искать причину того, что физик был столь увлечен этой буквально фонтанирующей энергией различных оккультных источников знания.
Попробуем теперь реконструировать само учение алхимиков о принципе вегетативности, который так заинтересовал Ньютона и который лежит, по мнению средневековых философов, в основе жизненного процесса в целом. В процессе этой реконструкции перед нами ясно очерчивается проблема так называемого алхимического витализма.
Витализм является основным алхимическим понятием. В раннюю христианскую эпоху, когда идеи алхимии лишь формировались, металлы еще не воспринимали как отдельные химические элементы. В ту эпоху их скорее считали чем-то вроде теста, из которого можно будет слепить что угодно. Добавьте муку и воду, самые обыкновенные дрожжи и вы получите желаемые изменения в процессе ферментации. По представлениям алхимиков, смесь различных металлов может положить начало процесса ферментации, который вполне мог закончиться получением желаемого золота. Для алхимика различные металлические смеси были некоей матрицей, или чревом, в котором покоится еще не сформировавшаяся до конца материя. Это было воплощение так называемого женского начала, которое призвано было вобрать в себя активное мужское семя, в результате чего начался бы процесс генерации и создания совершенного металла (золота). Поиски так называемого витального фермента, или семени, и стали основной целью любого алхимического исследования.
Проблема или проблемы, которые Ньютон надеялся разрешить, были характерны для всей интеллектуальной жизни Европы XVII века. Так называемая механистическая философия укрепила свои позиции еще в самом начале столетия благодаря усилиям Декарта и ряда других мыслителей. В эпоху Ньютона принципы механистической философии в основном были приняты сообществом натурфилософов и оценены как важные и бесспорные принципы в познании Природы.
