Плоское, как блин существо. Сверху, близко к краю тела, шесть глаз, с вертикальными глазницами. Из глаз вытекала жидкость словно слезы. Вдоль плоского тела, ороговевшие наросты ими они и резали.
Сзади круглое тело немного вытягивалось в трубочку. Именно трубочка выстреливала реактивным газом, вырабатываемого организмом, за счет него они и развивали невероятную скорость.
Снизу плоского тела тысячи тонки волосков. Перебирая ножками, словно волна, существа перемещались.
Самым удивительным, у существ оказалась расцветка. Она меняла цвет в зависимости от окружающей среды.
- Теперь я понял, почему мы невидим их. - Сказал Нев.
- Да. Существа от природы наделены всеми преимуществами профессиональных убийц. - Кивнул Дерб.
Дни полетели один за другим. Жизнь рабов однообразна и тяжела. Усталость компенсировал сон, а отвлечься рабы не успевали. Подъем, пилка, сон. И так изо дня в день.
А еще, ко всему прочему, духота влажного леса. Рубахи намокали, едва матарцы приступали к работе, пот вес день покрывал тело и впитывался в одежду. "Словно в бане работать", первая мысль, когда снова пришла очередь Нева, пилить. Духота забирала больше сил, чем работа.
Нев потерял счет дням. А спустя десять дней, ему казалось, прошёл год.
Смола, в отличие от самого мира Лум, не удивила. Тягучая масса, желтого, как яичный желток цвета. Пропиленный ствол, валили летуном, по-другому многотонный конус не свалить. И уже лежа на земле, шип пилили на меньшие части. Деревянными черпаками выскребали смолу и заполняли бадьи. Каждые десять дней, летун забирал бадьи, взамен привозил зерно в пустых бадьях, под следующую партию смолы.
Дни отмечали черточками на черной доске, что висела у выхода в корпусе-доме. "Пять десятков".
Нев начинал сходить сума, от бессилия. Ему не убежать отсюда никогда. Сначала он планировал, пробраться тайно на истребитель и там действовать по обстановке. Но спустя столько дней он не видел ни одного истребителя. Да что там он и пират ни одного не видел. Матарцы были на воле, но изолированные ото всех, словно в клетке.
Однообразная добыча смолы угнетала, а влажная духота леса добивала. За пятьдесят дней, погибли трое новичков, зарезанные Тенями. Нев, помимо кучи шрамов на теле, получил один на лицо. Боялся потерять руку, увернулся, но тень оказалась быстрее и глубоко рассекла щеку.
Толи обработали плохо, толи инфекция попала, но шрам заживал долго, раздулся, нарывал. И окончательно изуродовал симпатичное лицо.
Нев очень переживал. Плевать на боль, ее можно терпеть, но как его воспримет Файли. "Не оттолкнёт ли? Примет ли? Нет, она любит его и даже страшный шрам, не изменит чувства любимой".
Долгими часами пилки, Нев рассуждал сам с собой, спорил и уговаривал, представлял и ругался. Но продолжал гнать сомнения, все что у него осталось, это недостижимая мечта, о встрече с любимой. Он жив только благодаря ей.
Даже после ранения, рабы продолжали ходить на пилку.
Существа чаще целились в шею, знали, что так проще убить, кровь действительно не остановить. Но матарцы изворачивались, закрывались, защищались, именно потому, все части тела и особенно руки, покрывали шрамы.
После пятидесяти дней добычи, матарцы неизбежно изменились и стали похожи на "старичков". Молодой Сурт перестал улыбаться, разговаривать, похудел, темные мешки под глазами. Нев видел парень на грани сумасшествия, еще чуть и его не спасти.
Он и сам не слыл болтуном, и больше отмалчивался, погружённый в свои мысли. Но Нев чувствовал, Сурт сломался.
Как и предсказывал Дерб, матарцы смирились со своей судьбой. Даже Булт, угомонился. С первого дня он поддерживал желание Нева бежать из рабства и периодически накидывал идеи. А в последние дни, не разговаривает, смотрит пустым, безразличным взглядом. Приняв, неизбежную судьбу раба.
Сегодня повалили пятый шип. Наконечник достался Неву, он специально отказывался от предыдущих, желал поддержать товарищей. А первый отдали самому молодому Сурту. Придя вечером в дом, Нев просто бросил ненавистный шип на пол у входа. Не было, не сил, нежелания приделывать рукоять.
Старый раб Сонт, пока они ели, подобрал шип и положил на край стола. Он стал им вместо родного отца, готовил, обстирывал, зашивал раны, следил за порядком в доме. Казалось бы, мелочи, но только благодаря однорукому старику, они не превратись в безмозглых животных и не погибли.
Сонт спал мало, за ночь успевал чинить одежку, заодно приделал к шипу Нева рукоять, намертво склеив смолой и перемотав бечевкой.
Первый шип отдали молодому Сурту, для парня это важный момент. Второй получил Барт, потом двое погибших матарцев, сегодня Нев. Да, новички несли потери. "Неизбежность", произнес Дерб, вместо прощальной речи на могиле.
Ножны Сонт смастерил из дубленой на солнце кожи тапаров, дикие коровы, чье мясо ели матарцы. Из кожи тапаров шили одежду и обувь. Прочная и долго не снашивалась, иногда спасала от скользящих атак теней. Та одежда, в которой прилетели пленённые матарцы, превратилась в лохмотья за первые несколько дней.
