– Я хочу, чтобы ты знал, – заговорила она торопливо. – Я была не права, совсем не права. Я передумала. Ты меня понимаешь?
Несмотря на сгустившиеся сумерки, он заметил слезы у нее на глазах, и ему стало еще труднее сдерживать свои.
– Фредди, любимая, только не плачь, – проговорил он, целуя ее. – Каждый раз, когда я вижу твои слезы, я совершаю какую-нибудь несусветную глупость.
Но отвлечь ее внимание ему не удалось.
– Значит, я опоздала, да?
Заметив, как муж часто моргает, чтобы прогнать слезы, Фредерика почувствовала себя ужасно виноватой. О возвращении Бентли она узнала случайно от одного из слуг в Белвью и тут же поспешила домой с твердым намерением просить у него прощения. Но муж выглядел таким печальным и расстроенным, каким она его еще не видела ни разу за все долгие годы, которые знала.
– Ох, Бентли…
В его взгляде больше не было гнева, только накопившаяся за многие годы усталость.
– Я сделал то, о чем ты просила, – признался он хриплым голосом. – И теперь испытываю облегчение, словно камень с души упал. Кем сказал, что мне не в чем себя винить. И я понял, что ты была абсолютно права: давно следовало все ему рассказать, освободиться от тяжелого груза.
Она смотрела на него, и глаза ее были полны слез.
– Но я не имела права требовать это от тебя. Я не понимала, насколько была не права! Ну почему ты молчал? Почему не сказал мне?..
– О чем, Фредди?
– О том, что было у тебя в детстве… – У нее прервался голос. – Господи, чего я только себе не навоображала!
Он взял ее за плечи и хрипло спросил:
– С кем ты разговаривала? С Джоан? С Кемом?
Она стойко выдержала его взгляд:
– С Кассандрой. Я нашла ее тетради. Если знать, что ищешь, там можно найти ответы на все вопросы. Но я поняла это, любимый, когда увидела дату на ее могильном камне. Это было настолько ужасно, что я с трудом смогла в такое поверить. Ведь ты был подростком, почти ребенком.
Он горько рассмеялся:
– Ребенком, говоришь? Ошибаешься. Вот мой отец так не думал. Он считал все это просто забавой. Ты даже представить себе не можешь, каким я был тогда: в мгновение ока из мальчишки превратился в мужчину.
Фредерика медленно покачала головой.
– Я просто поверить не могу. Ребенка можно подвергнуть всякого рода мерзостям, но разве он способен их понять? То, что делал твой отец, предосудительно с точки зрения морали, но то, что делала она, богопротивно: с точки зрения церкви это не что иное, как кровосмешение.
Он вздрогнул, услышав это ужасное слово:
– Да, мне это известно.
– Значит, ты все понимал?
Он помедлил:
– Нет. Откровенно говоря, тогда нет.
Она опустилась на траву, и он сел рядом.
– Ты должен простить себя, Бентли, потому что не был виноват. Просто прими это.
– Дай мне время, Фредди. Теперь я знаю, что смогу, – сказал он твердо, осознав, что так и будет.
Некоторое время они сидели молча. Горизонт потемнел, на небе высыпали звезды. Бентли окинул взглядом плодородные земли, которые его семья обрабатывала в течение восьми столетий. Похолодало, близилась ночь. Вздохнув, он обнял жену и, прижав к себе, тихо заговорил:
– В детстве я любил это место. Это был мой собственный маленький Эдем. Я делал что хотел, и никто меня не останавливал, не читал нотаций. Я скучал по матери, но не был несчастным. В то время я не чувствовал себя брошенным, скверным или нелюбимым. Мне можно было пригрозить лишь изгнанием из моего маленького рая.
– Ты боялся этого?
– О да! – вздохнул Бентли. – Каким-то образом она сумела убедить меня в том, что именно так намерен поступить со мной Кем: оторвать ото всего, что я ценю и люблю. Думаю, что с тех пор я всегда этого боялся. Мне даже кажется, что временами я сам подталкивал его к этому, чтобы прекратить ужасное ожидание. Я всегда считал, что он меня ненавидит, даже хотел, чтобы это было так!
Фредерика, чтобы успокоить, погладила его по спине:
– Я не верю, что брат ненавидел тебя.
– И ты права, – признался Бентли. – Так почему же я не могу поверить, что теперь все в порядке?
– Потому что раньше ты считал себя гадким и порочным, не мог поверить, что есть люди, которые любят тебя. Прошлое осталось в прошлом.
– И слава богу, Фредди! С тех пор как она лишила меня дома, я не знал покоя нигде. Думаю, что именно поэтому я и в Чатем так часто приезжал. У вас было то, что утратил я, – дом, в котором живут родные люди, объединенные любовью и взаимопониманием.
Она удивленно взглянула на него:
– Значит, ты это чувствовал? Какое у тебя нежное сердце!
Он было отмахнулся со смехом, но она продолжила свою мысль:
– Может, это звучит выспренно, но это так. Как ты думаешь, почему у нас всегда были тебе рады, несмотря на слухи, которые о тебе ходили? Да потому что ни у кого из нас духу не хватало выставить тебя вон. Даже у Эллиота. Мы любили тебя, Бентли, причем любили искренне.
Он притянул ее поближе, прислонив спиной к своей груди.
