– Я очень ценил вашу дружбу, Фредди. Ни ты, ни Гас, ни кто-нибудь другой даже не догадывались, насколько сильно. А после… после той ночи я целыми днями слонялся здесь в ожидании твоего ответа. Так и не дождавшись, я подумал… что потерял все: не только своих друзей, не только возможность жениться на тебе, но и ощущение покоя и дома. Мне казалось, теперь я там чужой.
Фредерика вскинула голову:
– Ты о чем?
Он пожал плечами:
– О том, что каждому нужно место, куда он мог бы прийти, где он всегда желанный гость. Для меня таким местом был Чатем. Здесь, в Чалкоте, я все изгадил, потому что не мог удержать свои брюки застегнутыми. Страшно было даже подумать, что по той же самой причине я потерял свое место и в Чатеме, а вместе с ним и тебя. Это было невыносимо.
– Ты говорил об ожидании? Чего ты ждал?
Он еще крепче обнял ее и поцеловал в затылок:
– Твоего ответа, любовь моя.
– Какого ответа? – не поняла Фредерика.
– На предложение выйти за меня замуж, конечно. Мне было больно сознавать, что ты не изъявила желания, несмотря на то что произошло между нами. Я знал, что ты никому об этом не сказала. И знаю также, что в конце концов дала согласие исключительно из-за ребенка, то есть я буквально вынудил тебя согласиться. Но, любовь моя, если только ты останешься со мной, если согласишься жить в Белвью, то у нас, уверен, все получится. Я хочу, чтобы ты была счастлива. Мне многое придется исправить, но без тебя я не смогу. Я хочу, чтобы у нас была семья, настоящая семья. Что ты на это скажешь?
Но Фредерика все еще размышляла над другими его словами. Потом наконец заметила:
– Бентли, но ты никогда ничего не говорил о женитьбе. Ты… ты бросил меня среди ночи, и больше от тебя не было ни слуху ни духу! Чего ты ждал от меня? Что я спущусь к завтраку и объявлю во всеуслышание, что отдала тебе свою девственность? Да ведь Гас и Эллиот убили бы тебя! Поэтому я никому ничего не сказала.
Она спиной почувствовала, как напряглось тело мужа.
– Побойся бога, Фредди! – в ужасе воскликнул он. – Я не бросал тебя среди ночи! Уже рассвело, и твоя служанка чуть не застала нас в постели. Мне пришлось полуголым прыгать из окна! А ты знаешь, как там высоко. Я же ногу подвернул, потом целых две недели хромал!
Фредди с трудом сдержала смех:
– Не может быть!
– Тебе бы только смеяться надо мной! Разве мало я страдал, пока ожидал твоего ответа?
Она попыталась сдержать смех, но было очень трудно проникнуться сочувствием, представив, как муж, полуголый, выпрыгивает из окна третьего этажа.
– Бентли, я очень рада узнать, что ты хотел на мне жениться. Но я ведь не умею читать мысли. Можно было бы хоть записку оставить.
– Но, Фредди, я, ей-богу, оставил записку! – удивился он. – С предложением руки и сердца. Целый час потратил, всю твою бумагу извел. Записку положил на подоконник. Ты ведь не хочешь сказать, что…
– Боже мой! – воскликнула Фредди, вытаращив глаза. – А я-то гадала, кто израсходовал всю мою бумагу!
– Неужели ты ее не видела? А я-то думал… просто с ума сходил.
У Фредерики защемило сердце. Значит, он сразу сделал ей предложение руки и сердца. И она ему поверила. После всего, через что им пришлось пройти, она не могла бы сказать, почему это было для нее так важно.
– Значит, тебе была нужна я? Ты хотел жениться на мне, а не выполнял свой долг? И не жалеешь об этом?
Бентли приложил руку к ее уже чуть округлившемуся животу и нежно погладил его.
– Видит бог, Фредди, в моей жизни было много такого, о чем я сожалею, но только не о том, что мы с тобой вместе. Дай-ка мне твою руку.
Она протянула ему ладошку. Бентли снял со своего мизинца тяжелый перстень – тот самый, который подмигивал ей в лунном свете в ту судьбоносную ночь в Чатеме, который потом безжалостно оцарапал ей висок.
– Фредерика де Авийе, – торжественно проговорил Бентли, – ты выйдешь за меня замуж?
– Так вышла уже, – ответила Фредди, не вполне понимая, что он задумал.
Бентли покачал головой:
– Нет, то был брак, ограниченный всякими «если» и «возможно». Я люблю тебя и хочу, чтобы мы были вместе в радости и горе. Навсегда. Без каких-либо оговорок насчет расторжения брака или оглядок на прошлое.
– Да, Бентли Ратледж, я тоже тебя люблю и да, я выйду за тебя замуж.
Бентли надел ей на палец перстень поверх кольца, которое она носила со дня их бракосочетания, потом привлек ее к себе и страстно поцеловал в губы – именно так, как ей нравилось.
Когда он наконец оторвался от ее губ, а это произошло очень не скоро, потому что Бентли любил все делать не спеша и основательно, Фредерика, совершенно счастливая, проговорила:
– Рэндольф Бентли Ратледж, известно ли тебе, что ты самый лучший мужчина из всех, живущих на земле?
И она знала, что это чистая правда. Несмотря на славу распутника, выпивохи, игрока и грешника, он имел большое доброе сердце, способное сильно любить.
Пусть Фредерике пришлось распрощаться с надеждой на романтическую любовь, зато она обрела надежду и опору, крепкое мужское плечо. Пусть он не джентльмен в общепринятом смысле, зато далеко не заурядный человек и великолепный любовник, а скоро станет заботливым отцом.
