Кто-то вошел в библиотеку, и маркиз, выйдя из задумчивости, обернувшись, с удивлением увидел Маклауда. Дворецкий держал в руках небольшой серебряный поднос с одной-единственной визитной карточкой. Раннок издал неприязненный горловой звук, значение которого было понятно только соотечественнику-шотландцу.
– Да, милорд, – озадаченно произнес Маклауд, – понимаю: слишком рано.
– Значит, это какой-то болван, – проворчал Раннок. – Ну, выкладывай, какой дьявол осмелился беспокоить меня в столь ранний час?
Маклауд кисло усмехнулся:
– Если судить по его виду, то это и есть дьявол собственной персоной.
Раннок взял визитную карточку:
– Боже мой!
– Прикажете пригласить?
К тому времени, как появился Бентли Ратледж, Раннок успел подкрепиться еще одной чашечкой кофе. У него мелькнула мысль подкрепиться чем-нибудь покрепче, но он ее сразу же отбросил. Одному богу известно, во что может вылиться эта встреча. Сомнения, которые ни свет ни заря подняли маркиза с постели, одолели его с удвоенной силой.
Когда Ратледж вошел, Раннок настороженно приподнялся из-за стола. Молодой человек решительным шагом пересек комнату и небрежным жестом швырнул на письменный стол скрепленный печатью документ.
Маркиз, не отличавшийся тонкостью обхождения, прорычал:
– Сейчас всего половина десятого утра, Ратледж! Какого черта тебе надо?
– Только то, что принадлежит мне, – резко ответил Бентли, ткнув пальцем в документ, который бросил на стол. – И я пришел, чтобы это забрать.
Раннок медленно обвел Ратледжа взглядом. Он слишком хорошо знал и этот блеск в глазах, и напряженную позу, когда едва сдерживают ярость, поэтому ни на мгновение не позволил себе расслабиться. Ратледж был, несомненно, опасен, что он время от времени и подтверждал. Он был завзятый картежник и дуэлянт, водил компанию с отбросами общества, был замешан в контрабанде и сбыте наркотиков, шантаже и кое в чем похуже. Одной его любовнице, портовой шлюхе, перерезали горло, когда сорвалась сделка с опиумом; другая любовница – очень богатая, сменившая нескольких мужей графиня, – была задушена в собственной постели, но сам Ратледж всегда выходил сухим из воды, никогда не попадал в центр скандала, потому что был слишком привлекательным и не казался опасным.
Не сказав ни слова, Раннок взял документ и, взломав печать, пробежал глазами текст раз, другой. Силы небесные! Содержание документа не сулило ничего хорошего.
– Ты, должно быть, спятил! – грубо заявил хозяин особняка, швыряя бумагу на стол. – Ты глубоко ошибаешься, здесь нет ничего принадлежащего тебе. Фредерика де Авийе – моя подопечная, и останется ею столько, сколько я пожелаю.
Движение руки, которая ухватила его за воротник сюртука, было настолько быстрым, что он его даже не заметил.
– Твоя подопечная станет моей женой, – прохрипел Ратледж, протащив маркиза за шиворот до середины стола. – И до конца сегодняшнего дня ты сам этого пожелаешь. Возможно, даже будешь на коленях меня умолять.
Раннок с трудом оторвал руку Ратледжа от своего сюртука и язвительно процедил, отталкивая его:
– Ты, дурень, похоже, способен только на наглую болтовню и безалаберные поступки. Видно, тебе не терпелось получить специальное разрешение, если ты посмел в столь ранний час поднять с постели епископа.
Ратледж, упершись ладонями в крышку стола, наклонился к нему:
– Мы не можем терять время, Раннок! Вы с этим болваном Уэйденом умудрились так все испортить, что теперь Фредерика неизбежно окажется в затруднительном положении. Так что все нужно сделать сегодня же.
Раннок отметил, что нахал абсолютно серьезен и кое в чем прав, хотя этот факт лишь еще больше выводил маркиза из себя.
– Не следовало ли подумать о ее репутации немного раньше, до того, как соблазнили ее, Ратледж? – спросил с усмешкой он. – Возможно, прежде чем заманивать ее в свои сети и лишать девственности, следовало вспомнить, что она еще почти ребенок? Нежная, благовоспитанная юная девушка, которая совсем не пара такому, как ты.
Впервые с тех пор, как вошел в комнату, Ратледж смущенно отвел взгляд:
– Я не отрицаю, что вы правы.
Раннок был готов к тому, что Ратледж попытается снять с себя вину за происшедшее, но он ее признал, и маркиз непонятно почему вдруг взорвался. Стукнув кулаком по столу, он взревел:
– Но ты об этом не подумал! Будучи гостем в нашем доме, ты позволил себе самые непристойные вольности и не оправдал нашего доверия, за что заслуживаешь пули в лоб. И не жди, что я одобрю твою неожиданно пробудившуюся нравственность. Не жди, что я позволю невинной девочке сочетаться браком с никчемным мерзавцем для того лишь, чтобы он мог соблюсти приличия, о которых до сих пор и понятия не имел. Видит бог, мне следовало бы пустить тебе пулю в лоб просто из принципа…
Ратледж прервал его, прорычав в ответ:
– Это может оказаться не так просто, как вы думаете, но как только будут произнесены слова супружеской клятвы и мисс де Авийе окажется под защитой моего имени и моей семьи, можете прислать ко мне своих секундантов.
