Хелен проводила ее на третий этаж, где в конце длинного, скудно освещенного коридора находилась старая спальня Бентли с золотистым восточным ковром на полу и трехстворчатым окном, из которого была хорошо видна деревенская церковь. Напротив окна стояла массивная кровать с матрасом высотой до талии и спинкой по грудь. К спальне примыкало помещение, где можно было помыться, и небольшая гардеробная.
– Здесь чудесно! – восхитилась Фредерика, оглядевшись. – И вид ничуть не хуже, чем из садовых апартаментов. Спасибо!
Хелен легонько чмокнула ее в щеку и ушла. Наконец-то можно отдохнуть. Из гардеробной вышла Дженни и, встряхивая одно из ее платьев, заметила:
– Красивый дом, не правда ли? Я никогда не бывала в Глостершире. Здесь все так необычно, так просто, подеревенски.
– Ты права, – улыбнулась Фредерика. – Лондон уже вторгся в Ричмонд и даже в Эссекс, а здесь такой покой – настоящий рай на земле.
Дженни тоже улыбнулась, хотя лицо ее выглядело усталым.
– Ваши платья я развесила, а теперь спущусь вниз, поглажу то, которое вы наденете к ужину.
– Я хочу немного вздремнуть, да и тебе не помешало бы. Мне сказали, что тебя поселили с какой-то Куинни. Наверное, это одна из служанок?
Дженни поморщилась и проворчала:
– Видела я ее. Очень бойкая девица.
Фредерика насторожилась:
– Тебе будет трудно с ней ужиться?
Дженни смутилась:
– Нет, что вы, она настроена вполне дружелюбно. Ну, я, пожалуй, пойду.
Как только за горничной закрылась дверь, Фредерика обнаружила, что отсутствует дорожный несессер с ее умывальными принадлежностями, хотя она видела, как один из слуг нес его наверх. Наверняка его оставили в апартаментах. В комнате имелась сонетка, но она решила не звонить: в доме и так мало слуг, а снова звать Дженни ей не хотелось.
Фредерика вышла и направилась к лестнице – чудовищному сооружению из резного дуба, почерневшего от времени – и тут заметила, что дверь в женскую спальню чуть приоткрыта. Странно. Этим этажом почти не пользовались, как сказала Хелен, и эта комната пустовала в течение нескольких лет. Она осторожно толкнула дверь, но петли даже не скрипнули. Из комнаты донесся слабый нежный аромат сирени. Здесь кто-то был…
Бентли?
Муж стоял спиной к двери возле одного из узких окон и смотрел в сад. Во всей его позе чувствовалось напряжение. Она уже хотела войти, но тут Бентли, издав какой-то сдавленный звук, оттолкнулся от окна и обернулся. Он был бледен и вроде бы даже дрожал. Он пересек комнату, подошел к высокому шкафу с полками красного дерева и рывком открыл его дверцы, как будто опасаясь, что внутри прячется сам Сатана.
Шкаф был пуст. Бентли довольно долго стоял, уставившись в его глубины. Как ни странно, но Фредерика даже через комнату почувствовала, что запах сирени усилился. Грубо выругавшись, он захлопнул шкаф и отвернулся, но одна дверца снова раскрылась и стала медленно раскачиваться, внушая суеверный ужас в надвигающихся сумерках. Бентли, ничего не замечая, принялся расхаживать по комнате, и его шаги отдавались гулким эхом.
Фредерика наблюдала за ним, но не знала, что предпринять. Разве не должна она как жена утешить его? А ему почему-то сейчас плохо, она это видела.
Глухо застонав, он опять быстро подошел к окну, широко распахнул его и, упершись руками в подоконник, до пояса высунулся наружу. Фредерика видела, как натянулась ткань его сюртука на плечах, когда он судорожно втягивал воздух. Ошибиться было невозможно: он явно боролся с приступом рвоты. Она встревожилась и приоткрыла дверь пошире.
– Бентли?
Его реакция была мгновенной: обернулся как ужаленный, но она могла бы поклясться, что видел он не ее.
Фредерика вышла из полумрака.
– Тебе… нехорошо?
Он буквально прирос к полу, в лице – ни кровинки, потом тряхнул головой, подошел к ней и положил свою крупную ладонь на ее плечо:
– Фредди? Что ты здесь делаешь?
– Ищу свой дорожный несессер, – объяснила она, пристально вглядываясь в его лицо. – Мне нужна губка для лица.
Бентли наконец удалось улыбнуться.
– Я приказал Ларкину отнести его наверх, – он взял ее за руку и вывел в коридор. – Вы, наверное, разминулись. Позволь мне проводить тебя наверх.
Она не поддалась на уловку.
– Бентли, с тобой все в порядке?
Улыбка сбежала с его лица, и он холодно спросил:
– Проявляешь супружескую заботу? Постигаешь новые обязанности? Да мне просто становится плохо от запаха краски.
Свежей краской здесь не пахло, но она об этом не сказала.
– У тебя был такой вид, словно ты увидел привидение.
Он чуть помедлил, потом расхохотался, непринужденно – пожалуй, излишне непринужденно – обняв за плечи, и повел ее по коридору.
– Тебе еще никто не рассказывал о призраке Джона Камдена? Видишь ли, он иногда появляется в этом доме.
– Уж не в стенном ли шкафу? – уточнила она сухо.
– В том-то и дело, Фредди, любимая, что этого никто заранее не знает, – пробормотал Бентли.
Они обогнули темный угол, и Фредерика вдруг почувствовала, как что-то толкнуло ее под ребро. Взвизгнув от неожиданности, она аж подпрыгнула, чуть не выскочив из туфелек.
