– Ну да. Кишки там, желудок, печенку, – уточнила малышка, чем вызвала у Фредди очередной приступ. – Из-за этого ее и рвет.
– А ты откуда все это знаешь? – поразился Бентли.
– У мамы тоже все нутро переворачивалось, ее каждый день рвало, но не очень долго. У нее тоже скоро пройдет, когда она станет толстой-претолстой.
– О господи! – взмолилась Фредди.
– Потом, когда Эмми выскочила из животика, мама опять стала красивой. Уинни говорила, что младенцы похожи на фунтовый кекс, смазанный маслом.
Стоило Фредди представить эту картину, как она рассталась с остатками своего ужина.
Прошло немного времени, Фредерике полегчало, и они смогли отправиться на пикник. Она с удовольствием растянулась на старом шерстяном одеяле, опершись на локти, подставив спину лучам послеполуденного солнца. Бентли лежал на спине, прикрыв ладонью глаза от солнца. Его сюртук, жилет и галстук были небрежно свалены в кучу на траве. Он дремал и, несмотря на легкую щетину, которая уже показалась на лице, выглядел значительно моложе, почти мальчишкой, и это было очень трогательно.
Фредерика смотрела на мужа и радовалась, что они могут провести время наедине. Удивительно, как быстро изменилась ее жизнь. Она теперь замужняя дама. И муж ее не кто-нибудь, а Бентли Ратледж, очаровательный повеса, которого она знала добрую половину своей жизни. Впрочем, теперь она начала сомневаться, что знала его вообще. Бентли оставался загадкой, которую она очень хотела разгадать. Фредди казалось, что успех их совместной жизни будет во многом зависеть от этого.
Хорошо, что он вытащил ее на пикник: у нее по крайней мере перестали путаться мысли и прошла тошнота. Дети, как оказалось, были приглашены на обед к своим кузинам и кузенам в Белвью, поэтому Фредерика и Бентли отправились на пикник одни. Быстрым шагом они прошли около мили, пока не добрались до облюбованной Бентли рощицы на холме, откуда Чалкот был виден. Заявив, что это самое прекрасное место во всей Англии, он расстелил одеяло. Фредерика вскоре поняла, почему он так считает. С этой высокой точки открывался великолепный вид на перелески и низины, деревеньки с домами, сложенными из камня, и шпилями церквей. Среди зеленых пастбищ, на которых паслись овцы, несла свои воды река Коулн.
Устроившись поудобнее, они с аппетитом перекусили холодным цыпленком, фруктами, сыром и хлебом с хрустящей корочкой. Фредерика ела понемногу, опасаясь приступа, но Бентли то и дело совал ей в рот кусочек то яблока, то сыра. Потом, завалившись на живот, он развлекал ее смешными рассказами о выходках Мэдлин и других детей, и она с удовольствием слушала, наблюдая, как легкий ветерок играет его волосами.
Фредерика чуть наклонила голову и, разглядывая профиль мужа, вдруг обнаружила между Мэдлин и ее дядюшкой немалое сходство. Не зря, наверное, у лорда Трейхорна постоянно озабоченно нахмурен лоб, подумалось ей, когда она вспомнила, что Бентли с братом не ладят между собой. Она знала, что некоторое соперничество между братьями – дело обычное: Тео и Гас, например, постоянно соревновались в разных мужских занятиях, но темная туча, нависшая над Чалкотом, отнюдь не объяснялась братским соперничеством. Судя по всему, в основе их отношений лежала какая-то недосказанность, словно старая незажившая рана, которую, по мнению Фредерики, следовало лечить.
Неожиданно раздался колокольный звон, и Фредерика взглянула в сторону церкви Святого Михаила, шпиль которой золотился в лучах солнца. Колокольный звон как будто окропил освежающим дождем окрестные холмы, и ей начало казаться, что хорошо бы навсегда остаться здесь и лежать на солнце рядом с Бентли, прислушиваясь к колокольному звону.
Увы, в жизни все не так уж просто. Как сложится ее жизнь с Бентли? Они никогда не обсуждали этот вопрос, и это ее беспокоило. Сколько времени они пробудут в Чалкоте? Подумал ли он о том, где будет жить их новая семья: в Лондоне, в его коттедже? И смогут ли они быть по-настоящему счастливы, если этот брак был навязан ему лишь обстоятельствами?
– Задумалась? – раздался над ее ухом хрипловатый шепот.
Фредерика испуганно вздрогнула, так что подбородок соскользнул с подпиравшей его руки. Бентли рассмеялся и снова перекатился на спину, потянув ее за собой.
– О чем это ты так глубоко задумалась, любовь моя?
– Сама не знаю, – распластавшись на его груди, сказала Фредди. – Я пребываю в некоторой растерянности…
– В растерянности? – он провел рукой по ее щеке. – А если поконкретнее?
Положив голову ему на грудь, Фредерика уставилась на заросли ежевики и задумчиво проговорила:
– Я не знаю, что с нами будет дальше. Может, уже пора подумать об этом?
– Давно пора! Как-никак мы женаты уже целых три дня!
Фредди почувствовала, что он едва сдерживает смех, и с огорчением взглянула на него:
– Ах, Бентли, ты бываешь когда-нибудь серьезным?
– Извини, Фредди, – произнес он изменившимся тоном, в котором слышалась искренняя нежность. – Я никогда не умел строить планы на будущее…
– Почему?
Он предпочел обойти этот вопрос и продолжил:
– Но, если скажешь, что именно тебе хочется знать, я попытаюсь начать прямо сейчас.
