– Лусиана. Лусиана Мария Тереза дос Сантос де Авийе.
– Красиво, – расплылся Бентли в улыбке. – И впечатляюще.
Итак, ему удалось ответить на бо́льшую часть ее вопросов, и все же она не разочаровалась в нем. Так может, их столь скоропалительный брак все-таки выдержит испытания и его удастся спасти, а непрестанное желание, которое он испытывал к ней, не такое уж низменное чувство? Может, он действительно способен вести нормальную жизнь? Может, именно этого он и хотел, просто никогда не осмеливался даже подумать об этом?
Фредерика медленно обвела его лицо теплым взглядом карих глаз, как будто хотела запомнить каждую черту, а он погладил подушечками больших пальцев ее щеки и погрузил руки в рассыпавшиеся по плечам волосы. Она повернулась так, что грудь плотно прижалась к его телу, и, приподнявшись на цыпочки, вздохнула и закрыла глаза.
Так она ответила на вопрос, который остался незаданным. Взяв ее лицо в ладони, он поцеловал ее в губы. Сначала очень нежно, потом настойчивее, требовательнее. Видит бог, он безумно хотел ее. Она почувствовала это и раскрыла губы, и он, тихо застонав, буквально впился в них. Его необузданное желание передалось и ей – чуть отстранившись, она потянула его с тропинки в заросли деревьев, только развевающиеся юбки мелькали среди светло-зеленых молодых побегов папоротника. Остановившись около раскидистого дуба, она прислонилась к стволу спиной и потянула к себе мужа.
– Я хочу заняться этим здесь, прямо сейчас.
– Ты уверена? – пробормотал Бентли, почувствовав, как земля уходит из-под ног.
– Докажи, что о тебе говорят правду: ты гулена и распутник, – поддразнила Фредди его. – Да, здесь. И сию же минуту.
Кончиком языка она лизнула мочку его уха, потом ее губы скользнули вниз по шее. Бентли судорожно сглотнул, испустил гортанный стон, его руки прошлись по ее плечам, груди, округлостям ягодиц. Его возбуждал ее запах – ни с чем не сравнимый аромат возбужденной женщины.
Фредди тем временем судорожно выдергивала из его брюк подол сорочки. Накрахмаленный батист поддался быстро, и ее руки, теплые и нетерпеливые, скользнули внутрь, провели по бокам, прижались к груди. Она легонько погладила кончиками пальцев его соски, и Бентли почувствовал, как искры пробежали по телу, в паху все сразу напряглось, заныло. Мысль, что их могут увидеть, мелькнула и исчезла, и Бентли, ухватившись обеими руками за подол ее муслинового платья, рывком задрал юбки.
Завладев ее губами, он еще плотнее прижал ее спиной к стволу дерева, так что слышалось шуршание грубой коры, и принялся шарить в поисках разреза в панталонах. Просунув в отверстие палец, он сразу же почувствовал, с каким нетерпением она ждет его вторжения: складки были горячие и скользкие от истекавших из нее соков.
Ее руки обхватили его за талию, потом опустились ниже, как будто она хотела как можно крепче прижать к себе его бедра. Больше ждать он не мог – поскорее уложить ее на мягкую постель из папоротника и оказаться внутри тела! Только было он хотел это сделать, как почувствовал ее пальцы на своей ширинке. Бентли потерял последние крохи самообладания, но она слишком тесно прижималась к нему, и пуговицы не поддавались. Что-то пробормотав, она отказалась от этой затеи, и ладошки ее принялись ласкать, поглаживая и пожимая, напряженное утолщение через ткань брюк.
– Ах, Фредди! – простонал он, чуть отклонившись от нее. – Не бойся, любимая! Сильнее… Ах, эти пуговицы… подожди… О боже!
Она опять лихорадочно взялась за пуговицы – одни сумела расстегнуть, другие оторвала, но и этого было достаточно. Напряженный пенис вырвался наконец наружу. Бентли, грубо сжав руками ягодицы, приподнял ее и прохрипел:
– Раздвинь ноги! Ах, Фредди!
Она инстинктивно закинула ногу ему на талию. Он приподнял ее еще выше и одним мощным движением вошел в нее. Фредерика запрокинула голову, опираясь на ствол дерева, и простонала:
– О, Бентли! Сделай так еще раз… Да, вот так!
Позабыв об окружающем мире, он принялся ее целовать с неистовостью обреченного. Задев за грубую кору, из волос ее вылетели шпильки, и темные тяжелые пряди рассыпались по плечам.
Он раз за разом погружался в ее плоть, да с такой мощью, что листья и ветви дуба вздрагивали над их головами.
Они были одержимы безумной страстью друг к другу, но ему вновь вспомнилась предшествовавшая этому интерлюдия на одеяле. Ведь она явно хотела получить от него не только физическое наслаждение. Бальзамом на душу было осознание, что он способен дать ей нечто большее. Фредерика, сама о том не подозревая, преподнесла ему драгоценный подарок. Он закрыл глаза и с благодарностью принял его. Он дорожил им, он смаковал его. Он сдерживал себя, пока мог, купаясь в тихих вздохах и стонах жены, а когда почувствовал, как напряглось и задрожало ее тело, призвал на помощь весь свой опыт. Она, запрокинув голову и содрогаясь в конвульсиях, вскрикнула и, не открывая глаз, потянулась к нему обеими руками. Пальцы ее впились в его плечи, оставляя царапины от ногтей.
– Ну же, Бентли! Ну!
