Так если любовь была ответом на все жизненные проблемы, почему она чувствовала себя такой обреченной?
— Ты снова слишком усиленно думаешь, — пробормотал он в подушку, даже не потрудившись открыть глаза. — Я слышу, как в твоем мозгу шевелятся шестеренки.
— Не слышишь, — возразила она.
— Слышу. Именно это меня и разбудило. — Он перевернулся на спину и потянулся.
Она медленно сглотнула. Боже, он такой красивый.
— Думаю, нам нужно поговорить.
— Хочешь сделать это в душе? — спросил он, зевая.
— Нет. Нет, я… ну, я думаю, нам стоит одеться.
— Нет, — твердо сказал он, открыв глаза и пригвоздив ее взглядом к месту. — Мы не будем одеваться и разговаривать. Если ты хочешь поговорить, мы либо сделаем это в душе — голые, либо прямо здесь — голые.
— Ты не можешь вот так устанавливать правила для разговора, — раздраженно ответила она. Она не хотела разговаривать голой. Она была такой уязвимой, а он… когда он голый, от него одни неприятности.
— Правило номер один: мы делаем это голыми. Правило номер два: никто не покидает постели, пока разговор не закончен.
— О, да ради Бога. Я пытаюсь быть серьезной. — Она бросила на него раздраженный взгляд, но отвести его не смогла.
Он следил за ней, следил словно ястреб.
— Я никогда не бываю серьезней, чем когда голый, детка.
Это она знала. Он доказывал это снова и снова всю ночь напролет, а потом еще раз час назад.
— Я не имела в виду, что нам нужно поговорить о… сексе.
Он просто невозможный.
— А я думаю, что это отличное начало для разговора. — Он повернулся на бок и подпер голову рукой. — Секс. С тобой. Мне нравится, очень.
Приложив огромные усилия, она сдержала тяжелый вздох, рвавшийся из горла. Он был
— Должно быть что-то большее, чем секс, — сказала она. У нее появилось такое ощущение, что она уже потеряла контроль над разговором, потому что перестала понимать, куда он движется.
— А я думаю, ты преуменьшаешь то, что происходит между нами, когда мы занимаемся любовью. Все это не просто так, Кэт. — Он выглядел чертовски серьезным. Она могла судить по тону его голоса и твердости взгляда.
— Нет, это не просто. Это… ты уверен, что нам необходимо делать это голыми?
— Нагота — это компромисс, Кэт. Ты хочешь поговорить? Хорошо, мы поговорим. Что до меня, то я думаю так: мы встанем, оденемся, предпочтительно после долгого горячего душа, который примем вместе, потом потратим весь день на перевозку твоих вещей ко мне, и с этого момента просто будем продолжать проживать наши жизни, только вместо того, чтобы делать это по отдельности, мы будем делать это вместе.
— Вот так просто? — Она ничего не могла с собой поделать — вопрос прозвучал недоверчиво.
— Вот так просто.
— И как долго это продлится?
Торопиться с ответом он не стал. Глубоко вздохнув, он, наконец, дал его. Но глаза его ни на секунду не отрывались от ее лица.
— Мы провели тринадцать лет даже не видя друг друга. Будучи двумя разумными ответственными взрослыми людьми, думаю, мы способны на большее, если приложим чуточку усилий.
Больше, чем тринадцать лет? Его план больше походил на предложение пожениться, чем на сожительство, и она, правда, не знала, что и думать.
— Может, нам стоит вернуться к разговорам о сексе.
— Нет, — он покачал головой. — Это мы проехали.
Это был сигнал к бегству. Она чувствовала его, чувствовала желание в покалывании мышц ног. Ей нужно было выбраться из кровати и бежать изо всех сил или она на самом деле, на самом-самом деле, обречена.
Но она задолжала ему правду.
— Я не могу дышать. — Это было правдой. Она начала задыхаться.
— Ох, черт, Кэт. Садись, — сказал он, приподнявшись с постели и протянув ей руку. — Знаешь, ты не очень-то мне помогаешь.
Она понимала. Он не мог выбрать себе худшего сожителя. Если бы у нее был выбор, она не стала бы жить сама с собой четыре дня из семи в неделю — что на самом деле даже было достижением. Было время, когда она не могла жить сама с собой все семь дней в неделю. Просто она не могла уйти.
— От меня одни беды, — сказала она — и это еще часть неприкрытой правды.
— Я знаю, солнышко. Так, попробуй вот что: расправь грудь, не зажимая легкие. — Он показал на себе, потом осторожно нажал ей на грудь и слегка подтолкнул вверх. — Тут помогла бы йога или какие-то лекарства. Ты не пробовала принимать лекарства?
— У меня есть привод.
Это привлекло его внимание.
— Привод в полицию? — Его брови нахмурились.
— Во Франции. — Она кивнула. Дыхание по-прежнему было частым и неглубоким. Следующим шагом были слезы — мерзко, но сделать что-то другое она была не в состоянии. Это был старинный замкнутый круг — перестать дышать, заплакать, превратить все в кошмар.
—
— За побег.
Внезапная перемена в нем была просто пугающей.
