— Да, там, в тридцати километрах поселок Кожевичи и фельдшерский пункт. Фельдшер из «наших», присмотрит за ним, пока не оклемается…
— Ясно.
Мирослава не верила собственным ушам. С такими повреждениями — и в фельдшерский пункт? Ждать, пока не оклемается? Она представила бурого волка, лежащим в пыли, на обочине, и ее глаза наполнились непрошеными слезами. Девушка посмотрела на хмурого Рома, потом — на Алекса. На Северина смотреть боялась. Никто из них не выказывал волнения. Неужели им совсем не жалко его? Он же их друг!
— И еще кое-что… — мужчина с серьгой почесал затылок. — Может я ошибаюсь, но…
— Что? — голос Северина звучал угрюмо.
— Повреждения, которые я видел. Эти раны… я могу ошибаться, но, похоже, их нанес оборотень. В волчьей ипостаси даже сильный лугару не смог бы так его потрепать. Скорее загрыз бы, а тут были вырваны куски шкуры и плоти.
Мирослава пискнула и сорвалась с места, закрывая руками рот. От картины, нарисованной воображением, содержимое желудка ткнулось в горло, просясь наружу. Едва захлопнув за собой дверь туалета, девушка нагнулась над унитазом. Недавний ужин тут же покинул ее организм.
— Мира! — в дверь нетерпеливо загрохотали. — Что с тобой?
В голосе Северина сквозило волнение, но, надо отдать ему должное, он не стал врываться в туалет, дал ей возможность побыть одной.
— Ничего, — с трудом выговорила она, вытирая рот куском туалетной бумаги, и нажала на слив. — Стошнило.
За дверями воцарилась тревожная тишина. Мирослава прислонилась к отделанной кафелем стене и медленно съехала вниз. Обхватила ноги руками, уткнулась лицом в колени. Горло саднило, на глаза навернулись слезы. Из-за дверей доносилось взволнованное дыхание Северина.
— Мира, — тихо позвал он, после некоторого молчания, — с тобой все в порядке?
— Все хорошо…
— Если тебе нужно время, скажи.
— Нет, я же сказала, все хорошо, — девушка нервно передернула плечами.
— Ладно. Тогда я вхожу.
Она не успела ответить. Дверь распахнулась, и мощная фигура Северина втиснулась в крошечное помещение. Он встал так, что закрыл лампочку, и его тень упала на Мирославу.
— Посмотри на меня, — произнес он ровным голосом. Слишком спокойным, чтобы она могла поверить в это спокойствие.
Но не подчиниться не могла. С некоторых пор ее волчица с радостью откликалась на каждый приказ этого волка, как будто подчиняться ему было для нее удовольствием.
Он присел на корточки рядом с ней, отвел с ее лица растрепанные пряди волос, приподнял за подбородок.
— Вот так. Извини, что пришлось все это услышать.
— Он выживет? — задала она интересующий ее вопрос.
Северин недовольно нахмурился.
— Ты о ком?
— Об Игоре.
На лице блондина заходили желваки.
Странная, почти бессмысленная ревность заставила его сжать зубы. Где-то на задворках сознания мелькнула адекватная мысль: к кому он ревнует? Но ее тут же поглотил инстинкт собственника. Он с трудом подавил желание схватить ее за узкие плечи, вжать в холодный кафель и впиться в ее сладостный рот, доказывая свое право. Моя, только моя! Любое мужское имя, вырвавшееся из ее уст, вызывало вспышку гнева, и скрывать это было почти невозможно. Как она может думать о ком-то другом? Беспокоиться, переживать? Разве не понимает, что этим только раздражает его?!
Внутренний волк Северина издал глухой рык, вырвавшийся из горла мужчины. Он чувствовал — маленькая омега, скрытая в подсознании Мирославы, не думает о других самцах. Они ее не интересуют. Она, как истинная волчица, положила глаз на самого сильного. Вот только сама Мирослава этого не осознавала. Тихий шепот инстинктов заглушал голос разума.
Что ж, был только один способ убедиться в лояльности малышки-омеги.
— Он в надежных руках. Не о чем беспокоиться, — сухо ответил Северин и поднялся. — Идем. Нужно убираться отсюда.
И девушка, сама того не замечая, опять подчинилась. Не обдумывая его слова, не анализируя их, просто выполняя тайный ментальный приказ, завуалированный ровным тоном.
Когда они вернулись в комнату, там уже никого не было. Вещей тоже. Парни успели все забрать и уложить в багажник одной из машин.
Выйдя на улицу, Мирослава огляделась. Вечер был тихим и теплым, в воздухе разливался аромат маттиолы и стрекотание цикад. А еще откуда-то со стороны леса доносился тихий щебет птиц.
Северин открыл перед ней дверцу джипа, помог забраться в салон. В последний момент Мирослава оглянулась, бросая растерянный взгляд на ровный ряд однотипных домиков, и ее сердце сжалось. История повторялась. Этот мужчина опять все решил за нее. Опять лишил ее права голоса. Но почему-то спорить с ним не хотелось. Что-то внутри нее не желало сопротивляться и доказывать свою независимость.
— Ничего не бойся, мы не кусаемся, — произнес парень с серьгой и подмигнул Мирославе.
И тут же покорно склонил голову, поймав на себе собственнический взгляд Северина. Альфа Гервазы молча рыкнул, и молодой волк отступил, показывая, что не претендует на внимание девушки. Для Мирославы эта пантомима прошла незамеченной, она только почувствовала, как напряглась рука блондина, обнимавшего ее за плечи.
Ничего не бойся…
