Над головой что-то промычали, и в гаргоила будто выстрелили из пушки. В его живот врезался здоровенный булыжник и взорвался на мелкие осколки, Тварь сложилась пополам и отлетела в глубь здания, вызвав еще большие разрушения и так ветхого строения. Стены покачнулись и принялись рушиться одна за другой, погребая под собой гаргоила.
– Получай, сволочь, а-ха-ха-ха, – заорала прыгающая надо мной Виолетта. Ее победный танец оборвал клокочущий визг с небес.
– Живее, живее, – орал где-то рядом гном. Повертев головой в поисках голоса, я его обнаружил всего в десятке шагов от себя. Дымовая завеса рассеивалась, но нам пока помогала пыль, поднявшаяся от рухнувшего дома. Я вскочил и, схватив за руку оцепеневшую от визгов гаргоилов магессу, и бросился к гному. Затолкав впереди себя Виолетту, я с нетерпением дождался, когда гном втянет ее за руки в нору, и полез следом. Сзади уже дрожала земля от приземления стаи гаргоилов. Лаз был не глубоким и окончился люком в подвал, куда я, недолго думая, и свалился вниз головой. Упал на редкость удачно, на что-то мягкое.
– А ну слезь с меня, придурок, – раздалось змеиное шипение этой гадюки Виолетты.
Похоже, заклинание каменной кожи уже развеялось, я снова стал слышать и видеть нормально.
– Чего сразу придурок, я эту задницу только что спас, хоть пощупать-то имею право.
– Сейчас я тебя пощупаю, – зло прорычала она.
Не решившись и далее испытывать терпение магессы, я поскорее слез с ее прелестей и осмотрелся. Хороший такой погребок, у деда похожий в доме, только поменьше. В углу даже кувшин для зерна, размером с бочку, сохранился. У дальней стеночки, метрах в семи, лежал весь перебинтованный человек, рядом с ним суетился с фляжкой парнишка примерно моих лет. Там же сидел капитан и придерживал голову раненого, чтобы напоить его. Снаружи грохнуло, сверху посыпался всякий мусор, я пригнулся, опасаясь, что следом рухнет весь потолок.
– Не бойся, тут все крепко построено, гномья работа, – Торнбрук покровительственно похлопал меня по плечу. Наверху меж тем не стихали дикие визги и глухие удары, кому-то очень не понравилось, что добыча сбежала.
– Это старший лейтенант Лугас и солдат перволетка Ерин, похоже, они единственные, оставшиеся в живых.
– Со старлеем что? – спросила недовольным тоном магесса, отряхиваясь от пыли.
– Плохо дело, я перевязал, как мог, но нужен лекарь-маг. Весь нагрудник и кольчуга под ним – в клочья, их даже не снять, сплошное месиво из железа и плоти.
– И как мы будем выбираться отсюда? – задал я, наверное, слишком громко, свой вопрос.
На меня уставились пять пар глаз, Торнбрук даже слегка отстранился.
– Что? Все знают, что о побеге нужно думать сразу, как попал в плен, а не ждать, когда от голода ноги переставлять не сможешь.
– Ну, положим, еды у нас достаточно. А вот с водой да, проблемы, – и гном залез пятерней в свою бородищу, почесываясь и хмыкая.
– Хватить болтать, – вмешался капитан.
– Торнбрук, займись обедом, Виолетта, Эредор, проверьте снаряжение и припасы, на вас охрана, а ты, новик, иди-ка сюда.
Я послушно поплелся к Корвусу и только встал смирно, собираясь отрапортовать по уставу, как тут же получил закованным в латную перчатку кулаком в живот.
– Уууххххх.
Я рухнул на колени, хватая ртом воздух, а капитан присел рядом и спокойным голосом говорит:
– Ты мне тут панику не разводи, делай, что говорят, а свое мнение держи при себе, понял?
– П-понял.
– Вот и славненько. А сейчас сядь у стеночки и не отсвечивай.
Следуя совету Корвуса, я отполз на карачках к стенке подвала и, сбросив надоевший рюкзак с арбалетом, устало привалился к ней. Острая боль прострелила спину от плеча до задницы.
– Бл… Да когда это кончится.
Кривясь от нахлынувших ощущений, принялся сдирать с себя доспехи. Спина ныла все сильнее, по мере того как на пол летели кольчуга, поддоспешник и наконец рубаха. Прикасаться руками к коже было больно, но попытка заглянуть за плечо стала настоящей пыткой. Торнбрук, к тому времени поставивший на огонь котелок, видя мои мучения, решил помочь.
– Стой, не вертись, дай посмотрю как следует.
Гном включил свой фонарик и принялся тыкать пальцами мне в спину. Я молча терпел его издевательства, лишь воя от боли в особо неприятные моменты.
– Ребра целы, синяк только, сейчас мазь приготовлю, подожди.
– Благодарю, лем-лейтенант.
Он хмыкнул и отошел к своему ранцу, попутно помешав ложкой в котелке, и вскоре вернулся с горшочком, сунув его мне в руки.
– Мешай давай и водичку подливать не забывай.
Я лишь кивнул и уселся по-турецки у огня, гном подсел рядом.
– Ты чего это, обиделся на капитана, что ли? Это ты брось. Он тебе за дело врезал. Посмотри на этого парнишку, – Торнбрук кивнул на Ерина, – он тут уже шесть дней с умирающим командиром.
