– Нет, конечно. Там вообще мало кто бывал. К примеру, портал в мир демонов находится в центре пустыни, в жерле огромного вулкана и открывается за три дня до извержения. А проход в Водный мир становится доступен в шторм на крохотном островке на стыке трех океанов. Добираться до этих мест сложно и опасно. К тому же места повышенной концентрации магических сил всегда привлекают разных тварей. Последняя экспедиция к такому месту состоялась лет сто назад, и вернулось из нее чуть больше половины отправившихся магов. Большинство знаний об этих мирах нам достались из имперских хроник. Тогдашние маги активно перемещались между мирами. Сейчас уже никого не интересует, что там да как.
– Погоди, а как же эльфы?
Дед еще раз вздохнул и хлебнул из кружки.
– Эльфы… их история в корне отличается от твоей. Об этом не принято говорить, да и никто толком не знает, что у них там случилось. Но по слухам… по слухам, эльфы сами уничтожили свой мир, когда открыли портал в этот. Но это случилось многие тысячи лет назад. И как утверждают сами эльфы, этот мир был пуст, а уже позже за ними пришли гномы, потом люди и все остальные. Откуда пришли? Они не знают или не хотят говорить.
– А я?
– А ты… Увы, я не знаю какого демона ты тут появился и каким образом. На водного жителя ты не похож, а демоном от тебя и не пахнет. Может, тебя выкинуло за ненадобностью из родного мира. А может, ты попал сюда наоборот, потому что нужен именно здесь. Наверное, стоит поискать что-то в архивах королевской академии магов или у самих магов поспрошать, как бы то ни было, все, что знал о других мирах, я тебе рассказал.
– Откуда тогда ты так много знаешь о них? – недоверчиво поинтересовался я. Еще подумалось: что-то темнит дед, не так уж он прост, как хочет казаться.
– Хех! Так я же говорил уже тебе, что служил в армии его величества Денмара Второго, отца нынешнего государя. А там чего только ни услышишь, да ни узнаешь, но то есть тайна королевская! – и дед многозначительно поднял вверх палец.
– Ну да, ну да, – покивал я головой. На этом наша беседа окончилась, дед, допив чай, отправился спать. А мне оставалось сидеть и вздыхать, вопросов после таких ответов возникло еще больше.
Вслед за нудными проливными дождями пришла зима. Хотя какая это зима, так, одно название. По моим ощущениям температура редко опускалась ниже минус пяти-десяти градусов. Белые крупные хлопья снега, ложившиеся на мостовые города ночью, уже к обеду обычно превращались в грязную кашу. Главные городские улицы, как, впрочем, и небольшие переулки никто толком не чистил. В каждой подворотне высился грязно-серый сугроб, собранный силами жителей близлежащих домов.
Мастер Торнгрим, к сожалению или к счастью, выходных дней не признавал, а прознав про мои приключения, так и вовсе превратил тренировки в сплошной садо-мазомарафон. Должно быть, тут не обошлось без финансовой подпитки со стороны деда. Как бы то ни было, каждый день я вставал еще затемно и прибегал к казармам. Мой учитель уже ожидал меня с деревянным гартогом в руках. Если, по его мнению, я был недостаточно запыхавшимся, значит, не сильно спешил и в наказание меня ждали еще пара-тройка кругов вокруг внутренней стены. В противном случае занятия начинались с комплекса растяжек и силовых упражнений, порой внезапно перетекавшие в поединок. Деревянный дрын, который гном использовал вместо гартога, порхал в его руках как прутик и, несмотря на доспехи, оставлял на мне десятки синяков и ссадин. С настоящей железякой он бы меня точно без рук и ног оставил. Впрочем, не только он.
Спустя луну после начала зимы Торнгрим привел для меня спарринг-партнера. Молоденький, лет шестнадцати паренек, бывший то ли племянником, то ли кузеном одного из стражников. Так этот парнишка в первом же тренировочном бою разделал меня под орех. Необычайно верткий, он крутился вокруг с коротким мечом и щитом, нанося уколы из немыслимых положений. За что, правда, и огреб от своего учителя, но любоваться мне на это было некогда, так как я в это время получал свою долю отборной ругани за поражение от Торнгрима. Гнома просто бесила моя неуклюжесть, по его словам, я двигался, как беременная утка, и это было самым безобидным сравнением.
