– А дряк? У него нога сломана и вторая изодрана.
– С ним сложнее, все-таки у них повышен иммунитет к магии. – Мэтр Элькарин почесал в затылке.
– Как у гномов? – вырвалось у меня.
– Хех, – мэтр ухмыльнулся, – да, как у гномов, – и сделав строгое лицо, добавил: – Только не вздумай это при гноме ляпнуть, тогда тебе точно лечение понадобится.
– А с дряком, эххх, – Элькарин тяжело вздохнул, – есть у меня один знакомый специалист. Хотя, конечно, это слишком громко сказано, но лучше него на ближайшие сто гал никого не найти. А что до твоей красоты, то пять серебра за осмотр и диагноз и золотой за полное восстановление в течение часа.
– Сколько? – я аж задохнулся от возмущения. – Золотой, чтобы отрастить пару волос и удалить эту… это… эту хрень?
– Я не закончил, – нахмурился эльф.
– Простите, мэтр, – стушевался я, вдруг понимая, что это не простой мужик с соседнего двора.
Он кивнул, принимая извинения, и продолжил:
– Или выпить вот эту настойку, ценой всего-то две с половиной серебрушки.
В его руке появилась пузатая бутыль, на поллитра заполненная жидкостью желтого цвета с фиолетовыми прожилками.
– Она не так хороша, как услуги мастера магии жизни, и по срокам выйдет не меньше декады… так что ты выбираешь.
– Настойку, конечно, – поспешно заявил я, хватаясь за бутылку.
Позже я понял свою ошибку и полностью ее прочувствовал, но выбора-то не было. Наверняка эльф специально заломил такую цену за свои услуги, чтобы понаблюдать за мной. Как бы то ни было, но первые три дня я безвылазно провел в туалете в домике мэтра Элькарина. Зелье подействовало как убойная клизма для всего организма. Из меня вылетало все, что я съедал, практически не задерживаясь. Лишь на четвертый день мне удалось добраться до дома, не запачкав при этом штанов. Стоило только добраться до вожделенной кровати и лечь, как все тело покрылось прыщами и язвами. Затем с меня стала слезать лоскутами кожа, как после неудачного загара. Вместе с кожей слезли и остатки волос со всего тела. Несмотря на усиленное питание, а жрать хотелось постоянно, я похудел килограммов на пять и приобрел бордовый оттенок кожи.
Все эти изменения скрупулезно фиксировал в пухлую тетрадь Атамил, приходивший ко мне трижды в день. Он не особо переживал из-за свалившихся на него обязанностей, снова и снова повторял об уникальной возможности и наконец-то появившейся практики после нескольких лет штудирования пыльных фолиантов.
– Атамил, а чего ты тогда испугался экзамена? – задал я свой вопрос на очередном визите.
– Видишь ли, Андрей, – эльф отложил свою тетрадь. – Каждый маг жизни сдает экзамены на самом себе, будь то яды, переломы или кровотечения. Но одно дело лечить кого-то и совсем другое пытаться остановить хлещущую из перерезанного горла кровь самому себе. Я теперь всю свою еду и питье проверяю. Мастер… он ведь запросто может подсыпать яду и выдать это за внезапный экзамен.
– Сурово. А что, нельзя тренироваться на кошках или там на трупах?
Атамил засмеялся:
– Маг жизни не может учиться на мертвых. Да и нельзя нам. – Потом, видя мой вопросительный взгляд, со вздохом добавил: – Традиции.
– Слушай, ты если не торопишься, расскажи мне еще про дряков.
– Андрей, а что ты вообще знаешь про дряков?
– Да в общем-то ничего, а что?
– Тогда слушай. Дряков вывели эльфы очень-очень давно, для войны и охоты, – начал свой рассказ эльф, продолжая ощупывать и осматривать следы раны на голове.
– Их приручают с самого яйца, в основном разумники, поскольку в ближнем бою они совсем хилые, вот и вывели для них помощников.
– Хех вам, что, собак не хватало?
– Во-первых, мои предки жили в мире с густыми тропическими лесами, впрочем, мы и сейчас предпочитаем селиться в таких местах. А во-вторых, сколько живут собаки лет десять-пятнадцать, а эльфы? Сколько бы собак пришлось воспитать и выдрессировать. Получившийся же в итоге зверь имел продолжительность жизни в триста-четыреста лет, стойкость к различным ядам и зачатки магии разума. После Бури многие из них остались без хозяев, одичали и расплодились по всему континенту.
– Вообще-то, – Атамил посмотрел на ящера оценивающе, – он должен быть темного, почти черного окраса и крупнее. По крайней мере, именно черных дряков эльфы выращивают для войны. Даже это странно, что ты смог установить с ним контакт.
– А почему люди их не используют? – припомнил я слова эльфа-торговца.
– Почему же, используют, но крайне редко. Что бы в полной мере раскрыть потенциал дряка, надо войти с ним в ментальную связь. Даже эльфу подойдет не всякий дряк, они должны быть похожи… ну… – Атамил замялся, подыскивая нужное сравнение: – Как братья. Так что ехать на острова к эльфам за диковинной зверушкой желающих мало, а дураков, чтобы бегать по лесам в надежде найти того самого, и вовсе нет. Ну, вот разве что ты.
– Делать-то с ним чего посоветуешь?
Атамил не успел рта раскрыть, как до того тихо сидевший дед прокричал снизу:
– Ты, оболтус, будешь тренироваться в два… нет, в три раза больше с мастером Торнгримом. Уму непостижимо, пара жалких стрекозок, которых тапком прихлопнуть можно, уделали тебя как слепого котенка.
