— Ольга, радость наша, ты тут лучше всех соображаешь. Этому стрела Амура последние мозги вышибла. Короче, хватай своего помощника по аморальным вопросам — и двигайте к пятому вагону. Деньги я тебе дал. У Паука тоже есть, но ты за ним следи, он к нормальной жизни приспособлен плохо. Как доберетесь, позвони по номеру, который я тебе дал. Скажешь, от меня. Попроси забрать прямо со станции. Цацки, что у Макса, реализуешь через того, кто встретит. Документы тоже через них сделаете. Все не продавай. Немного оставьте. Долю Паука тоже через них реализуй. Пауку в руки золото не давай и вообще его не подпускай к решению таких вопросов. Слышь, Паук, — повернулся Бригадир к рыжему туристу, с потерянным видом грызущему ногти на руках, — напоминаю: свою долю отдашь Ольге. Она ее реализовывать будет. Сам даже не думай в это дело соваться. Ну я тебе уже об этом много раз говорил. Надеюсь, что ты понял. — Бригадир вновь повернулся к девушке. — Долго не гостите. Документы справите, деньги получите — и уходите. Лучше за Урал. Поменяйте два-три города, прежде чем осесть. Вас искать не должны, но осторожность лишней не бывает. Нас не ищите. Я сам вас найду, но не раньше чем через год. Ольга, береги Макса. Он действительно сокровище. Позаботься о Пауке. Он один не выживет. Он хоть и с придурью, но свой. Да и человек он хороший и очень интересный. Его только тормозить надо, а то занесет — потом не выберешься. Далеко его от себя не отпускай. Наблюдай. Через годик я приеду, заберу его. Ну и себя береги. Ты чудо. Без тебя мы бы пропали. Максу очень повезло. Я даже ему завидую.
Бригадир порывисто обнял Ольгу и Макса, поднял Паука и надел рюкзак.
— Все, надо идти. Времени нет. Взяли вещи — и бегом к пятому вагону.
— Постой, Анатолич… — Ольга растерянно посмотрела по сторонам, как будто ища поддержки. — Так просто возьмем и пойдем? Не по-человечески как-то.
— А ты чего хотела? Поплакать? В купе наплачешься. Сейчас на сопли времени нет. Бери своего Ромео — и бегом в пятый вагон.
Бригадир грозно цыкнул на завозившегося с лямками Паука, вложил в руки Макса его рюкзак, быстро повернулся и решительно зашагал к поезду. Остальные туристы поспешили за ним.
— Ну вот и все. Закончилась наша одиссея, — выдохнул Бригадир, наблюдая за грустными взглядами Макса и Ольги из окна вагона. — И только Макс нашел свое настоящее сокровище. Остальные сгинули, глупо, бессмысленно.
— Почему бессмысленно, — возразил Рахман, — у каждого свой смысл. Они погибли в дороге, как и положено мужчинам. Жизнь и есть дорога к смерти. Такова наша судьба: идти вперед и раздвигать горизонты. Это светлый путь, радостный. А что погибли — так на то они и мужчины, а женских могил и нет в поле.
— Это понятно, только от этого не легче.
— Ты себя-то не кори. Толку от этого никакого, одни проблемы. Ты сделал все, что мог, и даже больше. Ты лучше поведай, как нам дальше быть. Я совсем потерялся. Ничего не понимаю.
— Поймешь, когда пообвыкнешься. Пока просто наблюдай и ни во что не вмешивайся. Старайся рядом держаться.
— Так я и так держусь. Скажи — что делать будем?
— Все просто. Сейчас они уедут, мы дождемся следующего поезда — и на перекладных до Воронежа. Там у меня знакомые казаки есть. Через них попробуем на Донбасс переправиться. Дальше по ситуации. Замысел понятен?
— В общих чертах. — Рахман рассеянно покрутил головой. — И как эта махина без магии двигается?! Никогда не думал, что человек такое создать сможет.
Поезд предупреждающе зашипел и тронулся. Ольга и Макс отчаянно забарабанили по стеклу, что-то крича. Бригадир пошел вслед за поездом, подняв руку вверх в прощальном жесте, пока поезд не набрал скорость и вагон не ушел слишком далеко. Рахман держался рядом, с любопытством рассматривая состав. Локомотив издал протяжный гудок и скрылся за поворотом. Бригадир еще несколько долгих секунд смотрел вслед составу, увезшему за горизонт, в призрачное завтра, последние осколки прежней жизни. Накатившая грусть сдавила горло. Глаза предательски заблестели. Он еще выше задрал подбородок, чтобы не позволить пролиться нечаянным слезам, глубоко вздохнул, отгоняя грустные мысли, и повернулся к Рахману. Тот стоял, широко раздвинув ноги, и ехидно лыбился во все свои тридцать два зуба.
— Ты чего это так развеселился? Али прирезать кого успел? Или спер чего полезного? — грубо поинтересовался Бригадир, злясь на товарища за полную нечувствительность к его душевным мукам. — Или привидение какое увидел?
— Увидел, — ответил Рахман, не переставая улыбаться. — Сейчас и тебе покажу. Будешь в восторге.
Рахман отошел в сторону и показал на стоящего метрах в пятидесяти Паука. Тот нерешительно переминался с ноги на ногу, теребя в руках теплую куртку.
— Все, приплыли, — разочарованно произнес Бригадир. — Он, как всегда, подкрался незаметно. А я уж было поверил, что нам может повезти и мы, может быть, выберемся живыми и без приключений.
— Все настолько плохо?
— Нет. Все гораздо хуже.
— По-моему, ты к нему предвзято относишься.
