Почти сразу же, как мы свернули с асфальтированной трассы, в салоне внедорожника противно загудела невесть откуда (окна все были закрыты) возникшая муха.
— О! — буркнул Дега. — Весточка из родного города.
Я согласно вздохнул. Известное дело, подобная пакость всегда появляется, когда о тебе кто-нибудь говорит плохое, проклинает вслух или желает зла. Не каждый раз это мухи. Бывают и слепни, и муравьи, и жуки. Но чаще всего почему-то мухи.
Я опустил стекло, и противное доставучее насекомое быстро выдуло наружу. Но стоило мне закрыть окно, как в салоне загудели еще две такие же. Пришлось нам какое-то время ехать с опущенными стеклами.
Наконец впереди замаячили деревенские дома. Поначалу я, вглядываясь, ничего не понимал: дома выглядели как-то странно. Черные, необычно маленькие, какой-то изломанной причудливой формы… И заборами не окруженные.
Когда мы подъехали поближе, я сообразил, в чем дело. Все мы сообразили.
Макс въехал в деревню, на малой скорости прокатился немного по центральной улице. И остановил машину у случайного дома. Не дома, вернее, а обугленного, обвалившегося остова. Одного из многих. Деревня Мироновка была сожжена дотла. И явно давно — на пепелищах пробивались сквозь угли чахлые, иссушенные осенним холодом кустики.
— Н-да, — сказал брахман, выбираясь из автомобиля. — Незадача вышла, факт…
Мы вылезли вслед за ним. Закряхтели, разминая ноги и спины. Небо было чистым, но в воздухе пахло дождем и мокрой землей. И было очень тихо.
Брахман достал из кармана пистолет, тот самый Макаров, найденный Дегой в бардачке, и, вдруг размахнувшись, зашвырнул его в ближайшие черные развалины.
— Вы чего? — возмутился Дега. — Нужная же вещь! А если вдруг что-нибудь?..
— Смерть к смерти, — непонятно высказался Макс. — Садитесь, поехали отсюда. Никто нам тут дороги не подскажет.
Только я повернулся к машине, как вдруг меня накрыло волной дымного смрада, в ушах зазвенело множество переплетающихся друг с другом отчаянных криков: мужских, женских, детских… а сердце стиснуло явственное ощущение большой беды. Волна пронеслась мгновенно, оставив только саднящий привкус гари во рту и почему-то влагу в глазах. Я мотнул головой, уцепившись за автомобильную дверцу. Рядом со мной, болезненно морщась, надсадно кашлял Дега.
— Садитесь, говорят вам! — повторил Макс. Он провел ладонью по губам, посмотрел на руку, словно предполагал ее увидеть чем-то испачканной. И, хоть там ничего такого не было, вытер ее о джинсы. — Эхо… — пояснил он, как будто мы и сами не понимали, в чем дело, — да какое сильное… Долго еще это место будет помнить, что здесь произошло… Ну, поехали, поехали! До Питерки, если верить карте, километров восемнадцать — двадцать…
— Эгей! — крикнул Дега, приложив руки рупором ко рту. — Живые есть тут?
Никто ему не ответил. Деревня Питерка, до которой мы добрались за час с небольшим (пришлось делать остановку, чтобы убрать с дороги, проходящей через лесок, поваленное дерево), была безмолвна и, кажется, необитаема. Покинутой выглядела деревня. Черные провалы окон посверкивали клыкастыми стеклянными осколками в свете начавшего уже тускнеть солнца, поднявшийся ветер трепал застрявшие в щелях покосившихся заборов полиэтиленовые пакеты, какие-то тряпки и обрывки бумаги. И ни из одной трубы не вился дым, и было очень тихо. Ни тявканья собак, ни куриного квохтанья, ни, главное, человеческого голоса… Ничего. Только ветер посвистывал, шурша полиэтиленом и бумагой, гоняя мусор по пустынной улице.
Макс открыл багажник остановленного наискось посреди улицы внедорожника, загремел в багажнике чем-то.
— Ну и что нам теперь делать? — поинтересовался у него Дега. — У кого дорогу-то спрашивать?
Брахман вышел из-за автомобиля с двумя металлическими канистрами в руках, поставил их на землю, открыл одну, понюхал крышку. И удовлетворенно кивнул:
— Бензин…
— А что же там еще может быть? Бражка? Заправки — большая редкость, теперь все топливо с собой возят.
Макс достал из заднего кармана пластиковую воронку, которую, верно, тоже отыскал в багажнике.
— Что нам?.. — начал было снова Дега.
— Вам? — отозвался брахман. — Вы можете пока пройтись по деревне, поискать, может, тут и есть кто… Только смотрите — в помещения не вздумайте заходить!
— Дураки мы, что ли? — хмыкнул Дега. — Идем, Умник?
— Погодите!
Макс заглянул в салон, растянул горловину своего рюкзака и, порывшись, достал оттуда пухлую книжицу отрывного календаря, потрепанную и истертую:
— Та-а-ак… Какое у нас число нынче? Ага… — Он пошелестел разлохмаченными страничками, остановился на нужной и тут же глянул на свои наручные часы. — Закат через два часа двадцать две минуты, — сообщил брахман. — Хорошо бы нам за это время до Моршанки добраться. Значит, двадцать минут вам на поиски. Даже двадцать две. Никого не найдете — сразу возвращайтесь, я вас здесь ждать буду. Надо все-таки до темноты до Моршанки добраться, — повторил он и прищурился, глянув на меня. — Тебе отец не рассказывал, каково это — ночью на трассе?
