Еще бы он не рассказывал! «Хуже нет, — говорил папахен, — чем нужда в ночное время ехать. Такого насмотришься… И хорошо, если только в роли зрителя придется побывать».
— Ага, — сказал я. — Веселого мало.
— Вот именно. Поэтому не опаздывайте. Давайте часы сверим.
Я удивленно моргнул. Какие еще часы? Откуда у нас с Дегой часы? Сроду не носили. Те, которые я год назад подрезал, давным-давно сменены на курево в шалмане.
— Давайте-давайте! — потребовал Макс, уставившись почему-то на Дегу.
Тот с деланым смущением пожал плечами и вытащил из кармана желто поблескивающий браслетик с круглым выпуклым циферблатом. Увел-таки из бардачка, не устоял.
— Я не виноват, — привычно пояснил мой кореш. — У меня болезнь такая, клептомания называется.
Брахман осмотрел часы, подкрутил там что-то и вернул Деге, который неторопливо пристроил легализованную добычу на запястье.
— Двадцать две минуты! — напомнил Макс. — То есть уже девятнадцать с половиной. Шагом марш!
Он бросил календарь в рюкзак, точно угодив в открытую горловину. Дега, проследив глазами траекторию полета книжицы, вдруг спросил:
— А почему бы вам опять за камешки ваши не взяться? Чего зря мотаться по дорогам? Давно бы погадали на правильное направление, сейчас бы мы уже, наверно, на месте были. Ужинали бы с этим вашим Трофимом, чай пили… Может быть, даже с сахаром.
— Помечтай, — буркнул Макс, прилаживая воронку к отверстию бензобака. — Чтобы что-то отыскать, надо об этом чем-то хоть какое-то представление иметь. Образ искомого должен быть, понимаешь? А я в Моршанке ни разу не был.
— А этот Трофим? — напомнил я. — Вы же говорили, что он ваш товарищ? Его-то образ у вас…
— Все ЛОПСы друг другу товарищи, — не дал мне договорить Макс. — А также друзья и братья.
— Вы что, его никогда раньше не видели?
— Не-а, — ответил брахман, берясь за канистру.
— А Лешего? — зачем-то спросил я. — То есть Агалая?
— И с ним лично знаком не был. Первый раз ты мне его показал, а второй… лучше бы я первым разом ограничился. Порченый от Агалая мало чего оставил.
Мне это почему-то показалось тревожно странным — что наш брахман никогда раньше не встречался с теми собратьями по ремеслу, которых разыскивал.
— Ну, идите уже, времени мало.
И мы пошли.
— Как он все замечает, а? — пробормотал на ходу Дега, любовно поглядев на поблескивающие на запястье часы. — Ведь я чисто сработал, а он все равно засек… Одно слово — лобстер!
Мы дошли до конца улицы, наугад пиная калитки и прислушиваясь. Я кинул обломком гнилой деревяшки в одно из немногочисленных невыбитых окон, но и на это никто не отозвался. Мы свернули на соседнюю улицу.
Ветер, поднявшийся недавно, усилился. Небо, совершенно потеряв цвет, стало блеклым, как застиранная тряпка. Что-то тоненько засвистело. Дега вздрогнул, заозиравшись.
— Ветер, — поспешил объяснить я, — в окнах свистит…
— Угу… — неопределенно отозвался мой кореш.
Хоть и было нам о чем поговорить, разговор не клеился. Сами собой поднимались со дна сознания воспоминания о том, как забредали люди в такие вот оставленные жизнью места… и не возвращались. В нашем мире не только ночью нужно держать ухо востро… Сначала мы еще кричали, аукали, но скоро замолчали. Как-то не кричалось здесь. Такая тревожная тишина стояла, напитанная шорохом и посвистываниями тишина, что казалось: нарушишь ее — и случится что-нибудь нехорошее.
Мы свернули еще раз.
— Эгей! — негромко воскликнул вдруг Дега, резко остановившись у очередного дома, который смотрелся не таким заброшенным, как остальные. — Гляди!
Я остановился. Стекла в этом доме были целы. И забор, отделявший двор от улицы, выглядел ровнее, чем другие. Калитка, между прочим (я подергал), оказалась заперта изнутри.
— Что такое? — спросил я.
— Вроде там есть кто-то… — шепотом ответил Дега.
Минуту или две мы вглядывались в мертво поблескивающие окна, потом Дега опять вздрогнул:
— Смотри! Видел?
На этот раз я увидел. Что-то мелькнуло в окне дома. Дега свистнул, замахав руками и подпрыгнув:
— Люди! Эй, люди!
— Не ори ты так! — одернул я его.
— А как же еще их внимание привлечь?
Я бросил в окно подобранный на дороге осколок кирпича. Стекло, тонко тренькнув, выдержало. И тут же за окном, мутным от пыли, показалась бледная физиономия.
— Выходи, дружище! — позвал Дега. — Чего боишься? Мы только дорогу спросим! Дорогу нам подскажешь — и все дела.
— Не бесплатно, между прочим, покажешь! — сообразил добавить я. — У нас бабки есть! Заплатим!
— Ты не очень-то… — толкнул меня Дега. — Про бабки-то… А то сейчас как высунется этот дружище — с дробовиком! И придется ему не только бабули отдать, но и тачку со всем содержимым. Место глухое, а оружия настоящего у нас нет…
Это он верно заметил. Мы еще немного потоптались под окнами, намереваясь, если что, сразу дать деру.
