— Ага, — усмехнулся я. — Последние два дня только и делаем, что купаемся в везении. Удача ну прямо во всем нам сопутствует…
— Так живы же до сих пор, — резонно возразил Дега.
Грунтовка оказалась езженой — в свете фар хорошо просматривались две ровные отчетливые колеи. Но Макс почему-то ехал все медленнее и медленнее. Морщился, хмурился, внимательно смотрел по сторонам, хотя что он там мог увидеть? Луна скрылась за облаками, и над землей повисла мгла, чуть подкрашенная сверху сумрачным фиолетовым свечением.
— Нехорошо тут как-то… — пояснил он в ответ на мой вопрос. — Повернул бы я обратно, да примета плохая. А приметы нынче — это не кошка чихнула, а прямое руководство к действию…
— А кошки что — чихают, что ли? — шепотом спросил меня зачем-то Дега.
— А я почем знаю? Я уж и забыл, как они выглядят, кошки-то…
Только я это договорил, как с черного неба снова выпучился рыбий глаз белой луны. И в ее свете мы — все трое — увидели поодаль от дороги большое, растянувшееся, наверно, на полкилометра кладбище, молчаливо поблескивающее ровными рядами крестов и оградок.
— Что и требовалось доказать, — с мрачным удовлетворением констатировал Макс и, вывернув руль, нажал на газ.
Мы съехали с грунтовки.
— Объедем подальше, — объяснил брахман.
И наш внедорожник снова запрыгал по бездорожью.
На очередном ухабе я выронил сигару, а когда поднял ее, обнаружил, что она потухла.
— Прикуришь, дай и мне огоньку, — попросил я у Деги, который щелкал зажигалкой у своего окурка, тоже почему-то переставшего тлеть.
— Да не работает что-то… — промычал тот.
Зажигалка в его руках вхолостую скрежетала кремешком, не высекая даже малой искорки. И я заметил, что в салоне вдруг стало ощутимо холоднее, и холод этот крепчал с каждой секундой.
— Опять пошло-поехало, — буркнул Макс и принялся зачем-то расстегивать рубашку.
Не успел я спросить у брахмана, что же конкретно «пошло-поехало», как крыша над нашими головами громко скрипнула, явственно просев, словно сверху опустилось на нее нечто невообразимо тяжелое, и автомобиль пошел медленнее, хотя Макс не сбрасывал скорость. Напротив, как только это невидимое и непонятное нечто оседлало внедорожник, он сильнее надавил на газ — двигатель взревел, колеса завыли, плюясь комьями земли, но скорость машины неуклонно продолжала снижаться.
Брахман распахнул рубашку, поймал в горсть что-то, болтавшееся на груди, стиснул в кулаке и, прикрыв глаза, снова начал почти неслышно бормотать. Облачка пара вырывались из его рта.
— Да что же это такое, а? — с тоской пробормотал Дега, принявшись растирать ладонями исколотые морозом щеки. — Кончится это когда-нибудь или нет?.. Почему мы в Заволжске не остались? Там уж точно хуже бы не было!
Макс взвыл сквозь зубы и, разжав кулак, затряс рукою в ледяном воздухе. От его ладони, на которой алело крестообразное пятно ожога, валил пар.
— Уже кончилось… — с шипением втягивая воздух, ответил он. — Как же больно-то, ч-черт…
Внедорожник, качнувшись, рванул вперед. И холод в салоне начал истаивать. Дега попробовал зажечь зажигалку — у него это получилось с первого раза.
— Работает… — констатировал он. — А что это было-то, Макс?
— Какая тебе разница? — неохотно и не сразу откликнулся тот. — Было и было. И уже нет. И хорошо, что нет. Наше счастье, что вовремя от кладбища отвернули, факт.
На этот раз мы с Дегой не спешили радоваться очередному избавлению от очередной твари. И — как выяснилось через несколько минут — очень даже не зря.
Автомобиль вдруг повело в сторону, брахман крутанул руль, но положение спасти не успел — внедорожник, сильно накренившись вперед, ухнул передними колесами в кривую и длинную рытвину. И заглох.
Завестись снова Максу, впрочем, удалось. Но вот выехать обратно на более-менее ровное место — нет, не получилось. После нескольких безуспешных попыток он заглушил двигатель и обернулся к нам:
— Все, встряли. Толкать нужно.
Дега обреченно посмотрел на меня и взялся за ручку двери.
— Да не сейчас, дурак! — остановил его брахман. — Как рассветет!
— А-а-а… — расслабился Дега. — Точно! А сейчас нам что делать?
— А что вы обычно ночью делаете? Занавешиваем окна и ложимся спать.
— Чем же нам их занавешивать? — удивился я.
— Куртки свои снимайте. Чехлы снимайте с сидений. Не хватит — срезайте обшивку, что под чехлами. Меньше разговоров, больше дела, — добавил Макс, ловко заматывая обожженную руку бинтом, который достал из своего рюкзака. — Шуруйте, шуруйте! И в окна старайтесь не смотреть.
— Да знаем мы! — откликнулся Дега. — Не маленькие.
И мы начали «шуровать». Сразу возникла проблема — как укрепить одежду и чехлы с сидений на автомобильных окнах, но Макс вытащил из рюкзака рулон скотча, и дело пошло веселее. Я еще подивился тому, сколько разных вещей вмещает его тощенький на вид рюкзак, — не иначе это какая-нибудь брахманская хитрость… Самым сложным оказалось, как ни странно, не обращать внимания на то, что творилось снаружи. Мы, естественно, отлично были осведомлены относительно Главного Правила, но почему-то нас так и тянуло выглянуть и посмотреть…
