…И увидел над собой бледную физиономию Вахтанга Анзоровича, услышал возбужденные голоса врачей бригады «скорой помощи», почувствовал сильную боль в кровоточащем рту и ушибленных ребрах…
Не было ни острова на Карибах, ни многочисленного счастливого семейства, ни собственных клиник, ни — главное — Ниночки. Вернее, Ниночка-то была, только вот признавать в Семионе мужа никак не хотела.
Выяснилось, что щедрый Вахтанг Анзорович переборщил с наркозом, и вся ослепительно удачная жизнь Семиону Семионову только привиделась, когда он находился на пороге смерти из-за остановки дыхания. От отчаянья Семион разбил Вахтангу Анзоровичу ятаганоподобный его нос, был скручен врачами и увезен в больницу.
Несколько месяцев провалялся Семион Семионович в жесточайшей депрессии. Его уволили с работы, он запил, безнадежно и горько. И совсем было погиб, как вдруг открылось в нем кое-что совершенно неожиданное. Пребывание в состоянии клинической смерти не прошло бесследно. Семион получил экстраординарный дар видеть людей насквозь — причем в прямом смысле слова. Только глянув на кого-нибудь, Семион мог тут же сказать: какой орган у человека здоров, а какой нуждается в лечении. Но только рентгеновским зрением дар не ограничивался. Семион скоро обнаружил, что способен лечить некоторые недуги простым наложением рук, двигать взглядом небольшие предметы, укрощать редкое в те дни явление полтергейста…
Так стал Семион Семионович ЛОПСом. Каковое обстоятельство очень пригодилось ему, когда мир изменился и у всех людей планеты Земля началась новая, отличная от предыдущей жизнь…
На наше приветствие Семеныч лишь слегка кивнул. Скользнул по нам — всем троим — хмурым взглядом и встал к рукомойнику, принялся мыть руки.
— Однако — на стол! — вдруг произнес он, не поворачиваясь. — Иди готовься… Ты, молодой… Как тебя?..
Дега толкнул меня.
— Умник, — напомнил я.
— Ляг на скамейку.
Я повиновался. Семеныч вытер руки полотенцем, висящим тут же, над умывальником, шагнул ко мне, положил ладонь на бок, прямо на повязку. Подержал немного (меня слегка кольнуло точно слабым электрическим зарядом) и убрал.
— Повязку не снимай, через пару дней покажешься, тогда сам и сниму, — сухо сказал Семеныч. — На-ка. — Он сунул мне пузырек с таблетками. — Это кальций. Принимать на пустой желудок.
— А… как там у меня? — робко спросил я. — Через два дня то есть все пройдет, что ли?
Не сочтя нужным ответить, он развернулся, чтобы уходить.
— Семе… Семион Семионович! — почтительно позвал Дега. — А можно нам к Максу?
— Нет, — бросил коротко Семеныч и зашагал от нас прочь по проходу между койками.
— Суровый мужик… — проговорил мой кореш, глядя ему вслед. — Как будто через силу все делает. С неохотой живет.
— А может, он считает, что и сейчас ему этот мир только снится? — предположил я. — Один-то раз он уже через это прошел…
— Да мне пофиг, — беззаботно сказал Дега и снова зевнул. — Пойду-ка я покемарю. После обеда опять с отцом Федором заниматься. Слушай… — Он вдруг воровато оглянулся по сторонам и перешел на интимный шепот: — А Ветка ведь запала на тебя. Точно говорю, я эту фишку на раз просекаю. Ну, оно и понятно; Макс — он хоть и брахман, а старикан уже. — Он хихикнул. — А ты вон какой — конь-огонь. И она… — Дега причмокнул, покрутив задом, — баба видная. Я б на твоем месте не терялся. Я б на твоем месте ее…
Парой энергичных телодвижений он продемонстрировал, как бы именно поступил с Веткой. У меня потемнело в глазах. Я бы, наверно, врезал корешу в тот момент, но он вовремя отпрыгнул, видно, заметив что-то в моем лице. И я опомнился.
— Пойду, — сказал Дега, посмотрев на меня с непогасшей еще веселостью, сквозь которую, впрочем, светилась опаска. — Спать пойду. Давай, Умник, до встречи!
И он ушел. Вслед за ним я покинул лазарет. И только в коридоре вдруг вспомнил, что не имею ни малейшего понятия, как мне найти дорогу к своей келье.
