— На сегодня достаточно. Снайпер ты, может, и первоклассный, а вот рукопашный бой у тебя хромает. Поэтому обдумай хорошенько то, что я тебе сегодня сказала, а завтра продолжим. А чтоб лучше думалось — отдежурь на кухне.
Она звонко хлопнула в ладоши.
— Все остальные тоже свободны!
— Так не моя же очередь дежурить-то… — буркнул Егорша, но не возражающе, а так… просто с неудовольствием.
Проходя мимо, он хмуро поздоровался:
— Здоров… — Как будто это я был виноват в только что объявленной смене его распорядка дня.
— А ты, Маугли, иди-ка сюда, — распорядилась Ветка, когда во дворе кроме нас никого не осталось.
— Ты тут, получается, в авторитете? — сказал я, приближаясь. — Воспитываешь рядовой состав этих… как это у вас называется… ратников?
— До ратников всем вам еще расти и расти, — весело заметила Ветка. — Ратника не умения делают, а верное понимание действительности. Макс говорил, ты с ножом ловко управляешься?
— С джагой.
— Ну, пусть с джагой. Покажешь, что умеешь?
Я на секунду замялся. Охота мне, что ли, кувыркаться здесь, как этот Егорша? Боец из рыжей Ветки, видать, очень крутой. Я таких бойцов еще не встречал. Никогда не думал раньше, что под обычное махалово можно какую-либо теорию подвести… У нас ведь как? Бей, куда удобнее, следи, чтобы тебя самого не срубили, — и только. А оно вона как, оказывается: уметь контролировать пространство надо, если хочешь победить. Мудрено, но смысл в этом, безусловно, имеется. В чем я только что наглядно убедился. И вывод из всего этого лично для меня следует такой: побьет меня, скорее всего, эта девка. А быть поверженным девкой — что можно придумать позорнее?..
— У меня вообще-то трещина в ребре, — заявил я. — Мне беречься надо какое-то время, так Семеныч сказал.
— А мы аккуратненько. Я тебя сильно бить не буду, обещаю.
Вот уж не сомневался, что услышу в ответ нечто подобное.
— И потом, — добавил я, приложив некоторое усилие, чтобы не психануть, — джага — это тебе не игрушка. У нас, в Гагаринке, ей просто так размахивать не принято. Достал — значит, бей.
— Испугался… — притворно вздохнула она.
— На подначки не ведусь, не мальчик, — ответил я, усмехнувшись, через силу, впрочем, усмехнувшись.
А Ветка вдруг пожала плечами.
— Ну и ладно. Не хочешь — не надо.
Готовый отпираться и дальше, такого я не ожидал. Я постоял немного, поворошил ботинком гравий, глядя, как Ветка, поставив ногу на скамейку, о которую споткнулся Егорша, оправляет штанину… И заговорил, выбрав первую из плававших на поверхности сознания тем.
— А мне вот интересно о конечной цели этих ваших тренировок узнать… — заявил я и тут же ошалел от собственной наглой дурости.
Ветка внимательно смотрела на меня, молчала.
— Каким это способом вы собираетесь мир изменить, обратно все по своим местам расставить, я это имею в виду, — сглотнув, продолжил я. — Нет, я на самом деле не понимаю. Это вообще возможно?
— Безусловно, — ответила Ветка таким тоном, будто я спрашивал о каких-то очевидных вещах, не разбираться в которых может только полный недоумок. И этот тон погасил во мне растерянность. Разозлил меня этот тон.
— И что же за способ?
— Придет время — узнаешь.
— Это я уже слышал. А все-таки?
— Не суй свой нос, Маугли, куда не следует, — с обидной снисходительностью, как мне показалось, посоветовала Ветка. — Я о таких вещах с тобой разговаривать не уполномочена.
— Тайна, значит? Секрет? А зачем, спрашивается, нужно все засекречивать, если ничего плохого не делаешь, а наоборот — желаешь для всех только добра? — И этого мне, безусловно, не стоило говорить, оно у меня само собой как-то выскочило. — Кому другому вы, может, мозги и запудрили, а мне вот что-то не верится. У нас в Гагаринке лет пять назад был такой дядя Женя… Погоняло — Пупсик. Очень любил Женя Пупсик с мелкотой возиться. Рассказывал им, что секретный космонавт и что набирает команду для очередного межзвездного перелета. Водил мелких к себе в берлогу тренировать на выносливость для космических перегрузок. Потом, конечно, раскрылось, какие он тренировки мальчикам и девочкам устраивал… Копам его наши пацаны не сдали, сами справились, своими силами. Для начала дяде Жене отрезали…
— Дурак ты, — сказала Ветка.
И я заткнулся. Дурак, правда… Чего я вообще понес про этого Пупсика?.. Чего я вообще затеял этот разговор?.. Если прав Дега в своих умозаключениях… ой, что теперь со мной будет!
— Завтра можешь валить отсюда, — договорила она. — В любом из четырех возможных направлений, какое больше нравится. Никто тебя здесь насильно не держит.
Теперь она смотрела на меня по-другому. Меня аж замутило от ее взгляда. Как на погань какую-то смотрела на меня Ветка, как на жабу болотную. Вот этого я никак не ожидал…
— Чего ж завтра-то? — пробурчал я, отведя глаза. — Могу и сегодня.
Конечно, никуда я отсюда валить не собирался, еще чего!
— Сегодня в Монастыре переночуешь, сделай такую милость. Утром Комбат приедет. Посмотрит тебя — и тогда свободен.
— Нужен мне ваш Комбат…
— Он тебе, может, и нет, а ты ему нужен.
— С чего это?
— Потому что так Всадник сказал, — отрезала Ветка и двинулась к лестнице, ведущей с дворика.
