— ЛОПСы бесплодны, ты не знал, что ли? — высказался Егорша. — И потом, они, если хочешь знать, вообще жизненную энергию на такие глупости, как секс, не очень-то и расходуют. В юности еще побалуются, а после двадцати — двадцати пяти… И никакой семьи у ЛОПСов никогда быть не может…
Меня словно током дернуло. Так вот, значит…
— Дерьмово быть тобой… — пробормотал Дега, стрельнув глазами в Однако. И втянул голову в плечи, спасаясь от очередного подзатыльника.
Я не удержался, посмотрел-таки на Ветку. Она, густо покрасневшая, спрятав от меня глаза, метнулась прочь. В толпе удивленно зашептались.
На пороге трапезной она едва не столкнулась с Комбатом.
— Что у вас тут за беготня? — осведомился он, продевая руки в рукава тяжелого армейского бушлата.
Никто ему толком ничего ответить не сумел. Я, само собой, счел за лучшее промолчать.
— Так, новенькие! Дега, Умник… На выход! — скомандовал Комбат.
— С вещами? — попытался еще сострить Дега, видимо, по инерции.
— С мебелью! Быстро, шагом марш!
Мы втроем вышли во двор.
Над миром сгущалась ночь. Опускающаяся с неба темнота придавливала остатки красного закатного света к горизонту. До окончательного наступления сумерек оставались считаные минуты.
У меня привычно засосало под ложечкой, неуютно стало на открытом пространстве. Пришлось напомнить себе, где я нахожусь, чтобы страх отступил.
Здесь безопасно и свободно.
А там — за окружающей Монастырь водной гладью, по которой, будто масляные пятна, бесшумно растекаются красные отсветы, — лежит совершенно иная реальность, где существовать возможно лишь с боязливой оглядкой. И реальность эта начинает сейчас обычное свое погружение в очередную фазу кромешного ужаса…
О чем с нами будет сейчас говорить Комбат, я приблизительно догадывался. В любой большой ватаге так принято: вступающие в нее перво-наперво имеют предварительную беседу с кем-нибудь из старшаков. Чтобы четко уяснить свои будущие права и обязанности. Потом, как правило, следует испытание, на котором новички доказывают, что достойны оказанной им высокой чести… Какое, любопытно, для нас здесь испытание устроят?
Откуда-то с темных берегов долетел до нас едва слышный вой, тонкий и колеблющийся, будто лезвие пилы.
«Да какое бы ни устроили, — подумал я, передернувшись от этого воя, — из кожи вон вылезем, но пройдем. Лишь бы подольше не возвращаться обратно…»
Комбат поднял воротник своего бушлата, обернулся к нам, оперся спиной о парапет. Я вдруг подумал, что он, должно быть, много старше, чем показалось мне с первого взгляда. Глаза у него были такие… тусклые, устало слезящиеся, с густо испещренными красными прожилками белками.
— Освоились? — с неожиданной тепловатой простотой осведомился он.
— А то! — бодро откликнулся Дега.
— Ну и как вам здесь?
— Супер! — отчеканил Дега. — Копов нет… настоящих то есть. Зверьем и не пахнет. И вообще… запираться, окна занавешивать, прятаться ни от кого не надо. Еще бы по хозяйству не напрягали, вообще полный расслабон был бы!
— Полного расслабона, уж извини, не получится. А насчет всего остального — ты прав. Я бы и сам отсюда не уезжал, будь моя воля. Да… Вы вот вряд ли это хорошо помните, а ведь когда-то повсюду на земле люди так и жили, как сейчас вы в Монастыре: ни от кого не прячась и никого не боясь.
— Ну уж, — не удержался, чтобы не усомниться, я. — Можно подумать, раньше, до зверья-то, жизнь сплошной марципан в шоколаде была…
— Если с нынешней сравнивать — именно марципан и именно в шоколаде. Да еще с кремовыми розочками сверху… Времена, когда одна из самых трудноразрешимых проблем у человека — высокий процент по ипотечным выплатам, — согласитесь, неплохие времена.
— А что такое ипотечные выплаты? — поинтересовался Дега.
Я наскоро объяснил.
— Это ж сколько народу раньше было, если на всех жилья не хватало? — поразился мой кореш. — У нас с этим проще: в каждом доме половина квартир пустые, вселяйся не хочу… — Он на мгновение задумался. — Это ж сколько народу за последние шесть лет повыкосило?..
Комбат достал из кармана бушлата пачку «Кадетских», предложил нам. Мы не отказались.
С этим суровым армейским куревом мы уже были знакомы. В гагаринских шалманах и лавках перебои с табаком случались частенько, но запас «Кадетских» у барыг имелся всегда. «Покурить есть чего?» — «Нет». — «Ну, давайте тогда «Кадетские»…» Таков был неизменный диалог между покупателем и барыгой, когда ни на прилавке, ни под оным нормальных сигарет не наличествовало…
Да, сейчас мы с Дегой и «Кадетским» были рады. Наши-то запасы почти кончились…
С отвращением затянувшись, я выпустил шершавую, застревающую в горле струю дыма.
— Спрашивайте, — проговорил вдруг Комбат. — Сегодня я уполномочен лично Всадником ответить на все ваши вопросы.
От неожиданности я закашлялся.
— Что угодно спрашивать можно? — живо поинтересовался Дега.
— Что угодно.
— А… Когда звери в том зоопарке закончатся, нас чем кормить будут?
— Да погоди ты со своей ерундой! — оттолкнул я кореша. — Все, что хотим, можно спрашивать?
— Ну, я же сказал вам…
