— Устарели твои слухи, товарищ старший лейтенант, — невесело усмехнулась Ветка, к моему удовольствию, словно не расслышав вопросов о Максе. — Те субчики уже не шастают, а передвигаются подразделениями. В обмундировании и при оружии, как положено. Только фиг они чего…
— Синицына! — загудела грозно Анна Михайловна.
— Извините. Только ничего у них вынюхать не получится. Мы обычным путем — по воде — давно не ходим.
— А-а-а, вона как! — улыбнулся коп. — Тропа духов, да? Ты смотри, сама справляешься? Однако небось научил? Вот ведь мир изменился… Когда-то на такое только самые сильные из ЛОПСов были способны. А теперь и простой человек может…
— А мы не простые, — улыбнулась в ответ Ветка. — Мы — настоящие… — Она повернулась к пацанятам: — Ну что, младое племя? Готовы? Собрались?
Подростки деловито засуетились, отвязывая мешки от поясных ремней, одергивая одежонку.
— А чего им особо собираться-то? — хмыкнул коп. — Только подпоясаться. Все имущество — башка на плечах.
— Что, следует заметить, очень даже немало, — веско проговорила Анна Михайловна.
Дега ворохнулся на заднем сиденье.
— Мальки с нами, что ли, поедут? — удивился он. — Вот новости… Еще нахлебничков привалило… Пока со жратвой вроде порядок, но скоро же Комбат всю ораву свою приведет обратно!
— А ты только о жратве и думаешь, — обернулся я к нему.
— А ты не думаешь? — огрызнулся кореш. — И потом — я не в том смысле, чтоб лично для себя. Я — для всех наших. С которыми мы одно дело делаем. А всех голодных все равно не накормишь, как ни старайся…
— А они не наши, что ли? Чужаки?
— Ну… — Дега замялся. — Я не то в виду имел. Я так… чисто теоретически… Чего ты меня извергом вообще выставляешь? — попытался он возмутиться. — Нельзя вслух поразмышлять? Можно подумать, я у этих спиногрызов кусок изо рта вырвал.
Пацанята один за другим влезли на заднее сиденье. Дега с готовностью потеснился.
— Никогда у нас в Монастыре не бывали, а? — с несколько преувеличенным радушием осведомился он. — А кенгурятину пробовали? И эту… жирафятину? А зебру хавали? Ну, зебрятину я, кстати, как-то не очень… Изжога у меня от нее. Хотя вам в новинку-то за милую душу пойдет.
Поймав мое отражение в зеркале заднего вида, Дега с достоинством поднял брови, как бы говоря: «Вот он я какой! А ты обо мне всякую фигню думаешь…»
Пацанята молчали. Оказавшись в салоне автомобиля, они неожиданно заробели. Угловато озирались. А тот, что с распухшим носом, украдкой даже погладил кожаное покрытие сиденья.
— Короче, имейте в виду, — закончил Дега, — если какие вопросы у вас появятся — спрашивайте, не бойтесь. А вдруг кто к вам полезет, сразу мне говорите, я уж впишусь…
— Что болтаешь? — не выдержал я. — Кто к ним полезет?
— Вы не беспокойтесь, — проговорил один из пацанят. — Мы правила Монастыря знаем.
Металлически чмокнув, открылась дверца со стороны водительского сиденья.
— Ну, прощайте! — прозвучал голос Ветки. — До встречи, берегите себя, соратники! До свидания, Анна Михайловна!
Она села за руль, завела двигатель.
Мы проехали несколько кварталов по поселку. Той же дорогой, которой и добрались сюда. Выкатили за пределы поселка, по дороге сшибив бросившегося на автомобиль очередного порченого, съехали с трассы, по недавней колее автомобильного следа проехали еще десяток метров.
— Во, вот тут! — подсказал Дега Ветке, хотя в том не было никакой необходимости.
Ветка сбросила скорость, нажала на тормоз. Прямо перед нами темнело на снегу пятно копоти — колея, приведшая нас сюда с трассы, начиналась как раз из этого пятна.
Ветка вышла из машины, встала у капота. Стволом пистолета начертила на черном от копоти снегу круг. Сверяясь по записной книжке, извлеченной из кармана, нарисовала внутри круга несколько сложных знаков. Потом, обернувшись, приглашающе махнула мне рукой.
Я был уже наготове, знал, что от меня требуется. Вынес ей из бардачка глиняную трубку с длинным чубуком, к которому разноцветными лентами были примотаны пучки птичьих перьев. Ветка аккуратно высыпала в трубку пригоршню перемолотой травяной смеси из тряпичного мешочка:
— Давай. Только не затягивайся, смотри…
Раскурить трубку было делом нескольких секунд. Выбравшийся из машины вслед за мной Дега с завистью вздохнул:
— Жук этот Однако. Сам курит, а нам не разрешает. Хоть раз бы дал попробовать… И что нам от одной затяжки будет?
— Я бы на твоем месте проверять не стала, — веско проговорила Ветка.
Я бы, если честно, тоже не рискнул. Едкий дым обжег, мгновенно высушив, полость рта. Защипало до слез глаза, в теле появилась какая-то необычная мелкая дрожь… Однако рассказывал, что его предки с помощью таких вот трубок путешествовали на дальние расстояния. Не в смысле банального перемещения сознания, а вполне физически: первый раз затянулся у себя в чуме, а последний — где-нибудь на Аляске. Но то предки… Сам Однако всего на несколько километров переместиться способен. А кто-то другой по его наущению — и того меньше. И только по заранее проложенному маршруту.
— Не увлекайся! — сказала Ветка, отбирая у меня трубку. — Все, идите в машину!..
