— Как темнеть начинает, над Сухим что-то вроде красного дыма поднимается, — сказал коп. — И будто свечение какое-то сквозь деревья… Вам из Монастыря не видно?
Ветка покачала головой.
— Над чем? — переспросил я.
— Над Сухим. Ну, лес так называется — Сухой. Первый раз слышишь, что ли? Там половина деревьев мертвые, потому и название такое… И собаки теперь каждую ночь воют, — добавил коп. — Забьются в подвалы и воют. Вроде как реагируют на этот дым.
— И зверья больше стало, — серьезно подсказал один из пацанят.
— Да, и зверья… — Лицо копа посуровело, как-то на вид отяжелело. — О порченых уж молчу. А еще… замечать стал последнее время… Начнешь присматриваться к какой-нибудь ерунде — и вдруг увидишь такое!.. Чего вообще лучше не видеть. Тени от ветвей деревьев, например… Стоит только задержать взгляд подольше, а они, эти тени, сами по себе, сволочи, вроде как двигаться начинают. Складываются из ничего не значащих клякс во всякую черную пакость. То лошадь безголовая, то обезьяна с зубастой пастью на брюхе, то руки костлявые… У нас многие теперь в квартирах обои снимают или краской закрашивают. Чтоб никаких узоров. Я лично закрасил…
— На меня несколько раз среди дня стены рушились, — простодушно признался пацаненок, упомянувший только что про зверье. — Испугаешься, побежишь… А оглянешься — все нормально, показалось просто. Но ведь ясно слышал и видел! Это днем-то! Раньше такого не было.
— Мамка вчера ужинать позвала, — высказался, поежившись, и второй подросток. — Оборачивается ко мне, открывает рот — и вдруг как заверещит, будто ворона. И глаза мертвые стали, точно у порченого… Я рванулся от нее, споткнулся, нос расквасил. Вот… — Он задрал голову, демонстрируя свой обветренный, красный от мороза и действительно порядком припухший нос.
— Игры разума, — холодновато проговорила Анна Михайловна.
— Не думаю, — сказала Ветка. — Здесь другое…
Внезапно Анна Михайловна пружинисто развернулась в нашу с Дегой сторону, вскидывая еще в развороте ствол карабина, и выстрелила, почти не целясь. Прозрачный розовый огненный цветок полыхнул мне прямо в глаза. Мы с корешом синхронно отпрыгнули друг от друга, кинулись плашмя на обледенелый асфальт.
— Предупреждать надо! — вскакивая и ощупывая себя на предмет возможных повреждений, выкрикнул Дега. — Чуть в штаны не напустил…
Я обернулся, поднявшись. Позади, в полусотне шагов стоял посреди дороги, нелепо растопырив руки, порченый. И вместо головы у него было что-то вроде разбитой вазы. Он качнулся и срубленным деревом рухнул набок… Неплохой выстрел, следует отметить!
— Вот зачем они эту Штуку построили? — непонятно у кого спросил коп и скривился, словно от зубной боли. — Вот какое у нее может быть назначение?
— Хуже всего, — ответила Ветка, — что те, кто Штуку построил, сами ее назначения не знают.
Пацаненок с припухшим носом вдруг потянул ее за рукав.
— Я знаю, — сказал он. — Она — чтобы у нас все по-ихнему стало. Ну правда же! — не смутился он под нашими взглядами. — Неужто не понимаете?..
Никто на это предположение ничего не сказал.
— И ведь, твари, нашли, где свою Штуку строить, — проворчал, шмыгнув носом, товарищ старший лейтенант. — Сроду в Сухой лес никто из местных не совался. Ни раньше — до всей этой катавасии, ни тем более теперь. Грибов-ягод тамошних есть нельзя. Да и не наберешь в Сухом этих грибов-ягод. Только на десяток шагов углубишься — все, заплутал. По неделям там люди блуждали, пока их кто знающий не выводил… Скверное место. Аномальная зона, если по-научному. Издавна это место всякую дрянь притягивало. Даже следы древних языческих капищ там находили. И разбойники в старину там схроны устраивали. И помещики беглых крестьян вешали. В гражданскую там тела расстрелянных в ямы сваливали. Все сваливали: и красные, и зеленые, и золотопогонные. А уж самоубийц сколько находили… Почти на каждом дереве обрывки сгнивших веревок болтаются… Только на моем веку Сухой лес трижды поджигали. Так ведь не горит, зараза! Вот у Анны Михайловны поинтересуйтесь, если желание есть. Она у нас ведь и краевед еще. Она, кстати, и про Белое озеро предания знает. Это ведь тоже аномальная зона. Только другая… Так сказать, анта-го-ни-стической… уф-ф-ф… направленности.
— Расскажете? — попросил Дега.
— Если интересуетесь, почему бы и не рассказать. Но не сию минуту, само собой, — ответила Анна Михайловна.
— Да! — спохватилась Ветка. — Нам же пора!
Мы с Дегой пошли к автомобилю. Причем Дега предварительно полез к копу обниматься на прощанье. Что это на него такое нашло, на кореша моего? Даже странно…
— И вот еще что!.. — Коп тронул Ветку за рукав. — До меня слухи нехорошие дошли. По берегам Белого озера какие-то субчики подозрительные шастают. Высматривают чего-то, вынюхивают… В серьезный оборот вас взяли. Надо полагать, после того, как Комбат со своими ребятами НИИ в соседнем округе грохнул. Эх, и большое они дело провернули! Очень нужное для нас всех дело! Кстати, не знаешь ли, скоро они вернутся-то? Скорее бы… Надо ведь что-то решать с этой гадостью… — Он кивнул в сторону леса. — Макс твой весточку тебе не подавал?
