— Какая зарплата, дурик ты востроносый? — обратился к Деге товарищ старший лейтенант. — Населенные пункты, не имеющие статуса города, давно уже не финансируются. Нецелесообразным это признано. Программой проекта «Возрождение». Я для своего табельного уже который месяц боезапас не получаю. До сих пор не в курсе: числюсь ли я на службе или в отставку ушел. То есть меня ушли…
Дега надул губы, набычившись. Несколько секунд он колебался, обидеться ему на «дурика» или нет. Вопросительно глянул на меня, и я поспешил отрицательно качнуть головой. Тогда мой кореш ограничился лишь тем, что с достоинством пожал плечами и пнул гонимый мимо него промозглым ветром рваный целлофановый пакет.
Один из пацанят внезапно метнулся к этому пакету, как охотник к жертве. Ловко пригвоздил его своей палкой и, сняв с гвоздя, сунул в холщовый мешок, висящий у него на поясном ремне.
Так вот зачем им эти палки! Надо же, на такую ерунду, как уборка улиц, силы и время тратят. Хотя… если подумать, не такая уж это и ерунда…
Коп между тем принялся вскрывать ящики.
— Ого, тушенка! — комментировал он. — Еще тушенка. А тут?.. Патроны, как и было заказано. Мука… Крупа… Макароны… Спички!
— Мой заказ выполнила, Синицына? — строго осведомилась Анна Михайловна.
— А как же!
— Все тут, — сказал коп, заглянув в последний ящик. — Тетради, бумага, карандаши, ручки…
— Логарифмическая линейка?
— И линейку отыскали, Анна Михайловна, — успокоила въедливую бабку Ветка.
— Тогда еще список примите. — Старуха сноровисто переложила ствол карабина на плечо, освободившейся рукой вытащила из кармана и передала Ветке бумажный листок размером с ладонь, сплошь исписанный мелким-мелким почерком.
— Боевая училка… — шепнул мне на ухо Дега. — Перед такой не отмажешься, мол: домашку дома забыл. Живо тебе прикладом в пузо въедет. А то, и чего доброго, заряд дроби пониже спины…
Ветка наскоро пробежала полученный список глазами.
— Сделаем в лучшем виде, Анна Михайловна, — проговорила она, спрятав листок себе в карман. — Ну… как вы тут, соратники мои дорогие?
Анна Михайловна, взяв снова карабин обеими руками, повернула индейское свое лицо в сторону ближайшего дома — там за наполовину разобранным (на топливо, видимо) заваленным забором палисадника что-то ворохнулось. Ветер, скорее всего…
— Да как, Веточка… — помрачнел коп. — Сама разве не знаешь? Раньше порченые — один-два в неделю попадались, мы их без особого труда ликвидировали, пока они натворить ничего не успевали. А теперь — прут и прут. Как тараканы, честное слово. Со всего округа, видимо. Ни на что другое времени не остается, кроме как их отстреливать. Ивана-кузнеца помнишь? Помогал мне… Разорвали его, гады, третьего дня. Сразу двое прыгнули. Одного-то он успел об стену швырнуть, а второй ему в горло вцепился… Не успел я Ивана выручить. Когда подбежал, выручать-то уже и некого было. Голова отдельно, туловище отдельно… Да что рассказывать? Было б у нас спокойно, вы бы здесь полигон для испытаний не устраивали…
— Для дела же, не для забавы!
— Я разве не понимаю, Веточка? Для дела, конечно… Хорошо еще порченые транзитом идут, надолго у нас не задерживаются. Как в школьной задачке, — он невесело усмехнулся в сторону Анны Михайловны, так и державшей под прицелом забор палисадника, — сколько воды в бассейн вливается, столько и выливается. Но и кого зазевавшегося грызануть мимоходом не упустят. А у нас в поселке людей-то осталось — полтора землекопа. И ведь порченые — это еще не самое плохое…
Он прервался. Из заснеженного палисадника, раздвинув плечами доски забора, выполз, широко загребая пятнистыми, изъязвленными бескровными ранами руками, порченый. Вернее, половина порченого… Нижняя часть туловища у мертвяка отсутствовала; волоклись, скрежеща по снегу, вылезшие из безобразного разруба смерзшиеся ленты кишок, похожие на дохлых змей.
Анна Михайловна чего-то медлила, не стреляла. Дега скользнул поближе к ней, видимо, рефлекторно стремясь в самое безопасное, по его мнению, место. Удивленно глянув на Анну Михайловну, Ветка вытащила свой Макаров.
— Опусти ствол, Синицына! — негромко проговорила старуха.
Порченый, не обращая на нас никакого внимания, прополз мимо, пересек улицу. И по короткому ущелью между двумя последними домами направился в поле. Видимо, немного оставалось в нем энергии — лишь на то хватало ее, чтобы тащиться туда, куда влекла его неведомая нам воля.
— Не трать патроны понапрасну, — наставительно произнесла Анна Михайловна. — Их и так в обрез. А этот опасности уже не представляет.
Порченый удалялся довольно быстро, неровными рывками. Как пловец, из последних сил стремящийся к недалекому уже финишу.
А мы все молча смотрели ему вслед, этому пловцу. Скоро силуэт его потерял четкие очертания, стал движущимся темным пятном на белом снегу.
Среди множества других таких же движущихся пятен. В одном направлении движущихся — к лесу.
В гуще которого и располагался недавно построенный и тщательно охраняемый загадочный ОСО-один.
Штука…
И как же я раньше не догадался, что это за пятнышки!
