— Не проще, — отрезал Макс. — Как раз если выкинуть, лишние проблемы и образуются. Машины идут одна за другой, кто-нибудь его подберет. Может успеть помешать… И в кузов его перебазировать тоже нецелесообразно — несколько лишних минут потеряем.
— Глушануть — и в снег, за обочину. Не помешает.
— Замерзнет, если в снег-то. Или порченые наткнутся, разорвут. А ты кровожадный, Умник. Одно слово — Маугли. Звереныш. А ведь не первый день в Монастыре…
— А ты добренький, — не удержался, чтоб не огрызнуться, я, решив не переходить обратно с «ты» на «вы». Это так соперничество за Ветку нас уравняло: меня, пацана с Гагаринки, и его, лобстера-старшака. — Этот-то стрелок, которого ты пожалел, изловчится — и Ветке нож под ребро всадит. Может ведь такое быть? Может. И тебе сзади башку проломит. А следом и мы на тот свет уйдем, как тревога подымется. Получается, из-за одного не нашего четверо наших погибнет…
— Ловко у тебя определять получается: «наши, не наши». Тот стрелок — он, по-твоему, «не наш»?
— Конечно. Он же против нас. Его дело: водилу и груз оберегать от нападений. Для того ему и ствол даден. И шмалять он в нас будет без колебаний. Какой же он «наш»? Он враг, так получается. Когда вы НИИ тот штурмовали, своих собратьев-ЛОПСов выручали, сколько охраны и солдаперов полегло? Вы же их и положили. Потому что они — враги. А если б не вы их положили, тогда бы они — вас. К чему мудрить-то? Все просто: там, где есть махалово, там есть «наши» и «не наши». Без исключений. А махалово есть там, где есть конфликт. А без конфликтов жизнь невозможна. То есть выходит…
— Из того, что люди во имя чего бы то ни было убивают себе подобных, не следует, что они друг другу враги, — сказал Макс.
— Как это?!
— Разве Комбат или отец Федор вам этого не объясняли? Чем вы слушаете-то?.. Бывает так, что враг становится твоим соратником? Или наоборот: может ли бывший соратник оказаться в стане твоих смертельных врагов?
— Ну, допустим. И что?
— А то, что граница между «нашими» и «не нашими» расплывчата и условна. И любой человек в зависимости от обстоятельств способен встать на ту или иную сторону. Повседневно враждующие ватаги Гагаринки разве не объединяются против объявивших войну… кто у вас там в соседстве?..
— Нефтяники, — кивнул я. — Или Приречье. Да понял я твою логику… И если Центр буреть начнет, тогда Гагаринка и с Нефтяниками, и с Приречьем в один строй встают, как не раз уже бывало. И так далее. Понятно, короче…
— Истинные враги — те, чье существование возможно только лишь за счет и в ущерб существования твоего и твоих близких, — перебил меня Макс. — Истинные враги всегда паразиты. С истинными врагами невозможно объединиться, с ними у тебя нет и не может быть общих интересов и целей. И очень часто истинный враг не тот, с кем ты непосредственно сражаешься, не тот, кто стремится тебя уничтожить, а тот, кто управляет твоим противником, сам оставаясь в безопасной недосягаемости. Люди, к сожалению, глупы и доверчивы… Поэтому, Умник, никогда нельзя забывать об исключительной ценности жизни тех, кто в силу своей глупости и доверчивости в данный момент является твоим противником. Они, эти противники, тоже «наши»…
В зону нашей видимости с ревом выкатился грузовик. Перед поворотом он резко снизил скорость. Я отложил в сторону свой автомат, приготовился… Чего медлит Ветка? Почему Макс не шевелится?
— Лежи! — шепнул брахман, словно почуяв мое недоумение. — Следом еще один идет. Не слышишь, что ли?
Грузовик скрылся из виду. Следующий показался через полминуты.
— А вот этот берем! — распорядился Макс.
«А вдруг там папахен будет?» — пронеслось в моей голове. Мысль эта, ясное дело, не была внезапной. О возможности случайной встречи с родителем я подумал сразу же, как только узнал, что Макс собирается прорываться на территорию военной базы на грузовике, везущем туда стройматериалы. Мой папахен, вообще-то, специализируется на дальних рейсах, но в наше время любой за подвернувшуюся халтуру с радостью ухватится. Тем более в округе контор-перевозчиков не так уж и много…
Когда тяжелогруженая машина затормозила на повороте, я ринулся на дорогу, вскочил на подножку кабины. За стеклом расплывчато мелькнула небритая мясистая физиономия, прямо как морская рыба-шар в аквариуме. Нет, никакой это не папахен… Я еще успел заметить, как плеснулось изумление в широко распахнувшихся глазах водилы, — и рванул на себя дверцу.
— Ты чего?.. — ахнул он. И в следующее мгновение, выдернутый со своего места, полетел мне за спину, на обочину, туда, где его встретит Макс.
Ветка, конечно, управилась быстрее. Я еще только ухватил водилу за толстый загривок, а она уже, перегнувшись через обмякшего на своем сиденье стрелка, ловко заглушила двигатель, крутанула руль, не дав потерявшему управление грузовику съехать с дороги, влепиться в подвернувшееся дерево.
— Помоги! — негромко попросила она.
