И я, чтоб его, только что объявил им войну за свое собственное, простое, человеческое право выбирать, кем, черт побери, мне быть.
Из руин мы выбирались, как тараканы после дихлофоса — пришибленные, дезориентированные и смутно подозревающие, что мир уже никогда не будет прежним. Тишина, сменившая откровения Архитектора, давила на уши сильнее любого крика. Казалось, даже сам воздух в этом мертвом городе сдох, оставив после себя лишь вакуум. Началось в колхозе утро. В голове вместо мыслей — гулкий, выпотрошенный сквозняк, а под ребрами привычно заскребся голодный зверь, которому только что объяснили, что он не просто хищник, а, чтоб его, санитар вселенной.
— Магистр, приказ? — хриплый голос Ратмира выдернул меня из ступора. Этот ходячий устав караульной службы, кажется, был единственным, у кого в башке еще работала хоть какая-то программа, кроме «лечь и умереть».
— Приказ простой, воевода, — я кивнул подбородком на север, туда, где за острыми, как зубы дракона, скалами пряталась тьма. — Идем прямо. Мой личный навигатор уверяет, что самое интересное еще впереди.
Мой «навигатор», Искра, и впрямь вела себя странно. Его сигналы напоминали не дрожь компасной стрелки, а зов крови. Будто где-то впереди ждала недостающая, ампутированная часть меня, и вся моя суть выла от желания снова стать целой. С каждым шагом на север холод в груди не усиливался, а… структурировался. Превращаясь в четкий, направленный вектор, он переставал быть хаотичной болью и, словно невидимая рука, физически разворачивал меня за плечи в нужную сторону.
Чем дальше мы углублялись в Мертвые Горы, тем сильнее менялся мир вокруг. Уродливые, искаженные аномалиями пустоши сменились чем-то иным. Более… правильным. И от этой правильности становилось еще жутче. Скалы вокруг нас были не просто серыми — они отливали чернотой антрацита, с идеально гладкими, будто отполированными, гранями. А завывавший в ущельях ветер выводил одну-единственную, низкую, монотонную ноту, от которой начинали ныть зубы. Здесь не было ничего. Абсолютная, стерильная пустота.
— Здесь… ничего нет, — прошептала Арина, и ее голос дрогнул. С отвращением она смотрела на землю, где мелкие камни под копытами ее коня не безвольно лежали, а выстраивались в идеальные, повторяющиеся геометрические узоры. — Ни жизни, ни смерти. Просто… ноль.
И она была права. За пеленой обыденного мира мое новое, уродливое зрение различало не просто пустоту, а реальность, из которой вычистили весь «шум»: никаких блуждающих потоков энергии, никаких аномалий. Лишь строгие, выверенные, как на чертеже, силовые линии, сходящиеся в одной точке где-то впереди. Вокруг простиралась не природа. Архитектура.
На исходе второго дня мы вышли к ней. К Цитадели.
Она не стояла на горе — она была горой. Исполинское, монолитное сооружение из того же черного, поглощающего свет камня, идеально вписанное в окружающий ландшафт. Ни башен, ни бойниц. Только голые, отвесные стены, уходящие в свинцовые облака, и гигантские, абсолютно гладкие ворота.
— Разведка, вперед! — скомандовал Ратмир, хотя в его голосе не было прежней уверенности. На лице опытного тактика отразился весь абсурд штурма такой крепости. «Что я прикажу им делать? — читалось в его взгляде. — Кидать камни?».
Двое его самых шустрых бойцов метнулись к подножию стены, пока остальные ощетинились клинками.
— Магистр, это не механизм! — выкрикнул Елисей. Подбежав к воротам, он замер; его посох в руках мелко дрожал. — Здесь нет ни шестерен, ни противовесов! Они… они цельные! Это невозможно!
— Отставить, — мой холодный голос заставил всех замереть. — Разведка не понадобится.
Ратмир обернулся, на его лице отразилось откровенное недоумение.
— Но, Магистр…
— Они нас ждут, воевода. — Я сделал шаг вперед. — Они нас все это время вели.
И в тот же миг гора вздохнула.
Низкий, утробный, вибрирующий гул пронесся по ущелью, заставив землю под ногами мелко задрожать. Гигантские, казавшиеся монолитными, ворота, на которых не было ни швов, ни петель, без единого скрипа начали расходиться в стороны, открывая проход в абсолютную, бархатную тьму.
Никто не кричал. Никто не атаковал. Нас просто… впускали.
— Что за… чертовщина? — выдохнул Игнат, в его голосе слышался суеверный ужас.
— Там… никого нет, — прошептала Арина, широко распахнув глаза. — Ни стражи, ни ловушек. Только… пустота. Будто дом пуст, но хозяин ждет за дверью.
Они не просто ждали. Они приглашали. И от этого вежливого, безмолвного приглашения становилось в тысячу раз страшнее, чем от любой засады.
Не ловушка. Хуже.
Приемная.
Распахнувшиеся, как пасть доисторического зверя, ворота не манили — они всасывали. Тьма за ними оказалась не просто отсутствием света, а чем-то плотным, густым — казалось, зачерпни ее ладонью, и она стечет сквозь пальцы холодной, маслянистой жижей.
Мой отряд замер, но не от паралича ужаса — в воздухе повисла напряженная пауза перед прыжком в неизвестность.
