Бросив последний, полный ужаса взгляд на умирающего Кассиана, Элиара использовала остатки своей силы и сбежала, забрав свой Ключ и оставив их мир умирать.
Катастрофа была следствием не ошибки в коде, а человеческого, слишком человеческого страха. И предательства.
Симуляция погасла.
Выйдя из белой пустоты, я нашел Кассиана на его обсидиановом троне. Его звездные глаза, казалось, стали еще тусклее.
— Теперь ты знаешь, — его голос был ровным, но под этим спокойствием я теперь слышал отголоски той древней, незаживающей раны.
— Я знаю, что ты мне лгал, — отрезал я, подходя ближе. — Ты сказал, что Жизнь — это ошибка. Но умолчал, что эту «ошибку» совершила та, кого ты, возможно, когда-то звал сестрой.
На его пергаментном лице не дрогнул ни один мускул.
— Эмоции — слабость, Наследник. Иррациональный фактор, ведущий к катастрофам. Я извлек из этого урок и предлагаю тебе сделать то же самое.
«Да… убей ее… она заслужила… — зашептал в моей голове древний, полный боли голос Лии. — Отомсти за меня… за нас…»
— Ее потомок сейчас ходит по коридорам моей цитадели, — продолжил Кассиан, будто не слыша мой внутренний диалог. — Носительница той же силы, того же хаоса. Живое напоминание о предательстве. Она — первое, что должно быть… исправлено.
Он не приказывал. Он предлагал. Стать его палачом. Завершить его месть.
«Нет, Носитель! — вдруг раздался в голове другой, уже знакомый, синтетический голос. — Анализ! Месть — путь Хаоса! Тот же путь, что выбрала Элиара! Не повторяй ее ошибку! Нелогично!»
Два голоса в моей голове спорили, разрывая меня на части. Однако ответ пришел не от них, а из той части меня, что все еще оставалась Михаилом Котовым, аналитиком.
Я криво усмехнулся.
— Предлагаешь исправить ее «ошибку», совершив точно такую же? Предать союзника, который спасал мне жизнь? — шагнув вплотную, я почувствовал, как холод, исходящий от нас обоих, заставил воздух в зале затрещать. — Ты не извлек урок, Кассиан. Ты на нем зациклился. Ты не врач. Ты — пациент, пытающийся лечить других тем же ядом, которым отравлен сам.
Резко развернувшись, я пошел к выходу.
— Твое предложение отклонено.
Я ждал удара в спину, но его не последовало.
— Ты еще вернешься, Наследник, — прошелестел его голос мне вслед. — Когда твой голод станет невыносимым, а твои «союзники» посмотрят на тебя с ужасом, ты вернешься. Потому что только я могу дать тебе то, чего ты хочешь. Тишину.
Не оборачиваясь, я просто шел, и с каждым шагом холод в моей груди становился все сильнее. Он был прав. Черт побери, он был прав.
Бродя по гулким, стерильным коридорам этой горы-тюрьмы, с каждым шагом я слышал в голове его тихий, уставший голос. Он был прав, черт побери. И от этого осознания хотелось не то выть, не то напиться до состояния одноклеточной амебы.
Собрал я их в зале с синим, не греющим камином. У стены, скрестив руки на груди, застыл Ратмир — гранитная скала, готовая к удару. В кресле сжалась в комок Арина, будто ожидая приговора. А Елисей… он притулился у книжного шкафа с таким видом, будто его сейчас будут бить. Возможно, даже ногами.
Не стал я ходить вокруг да около. Просто вывалил все как есть, без прикрас и смягчающих формулировок: про Элиару, прародительницу Арины, что из страха перед застоем устроила локальный армагеддон; про Кассиана, из мудрого хранителя превратившегося в сломленного фанатика; про то, что вся их хваленая философия — никакой не результат тысячелетних размышлений, а посттравматический синдром вселенского масштаба.
— Ересь! — первым не выдержал Ратмир. Его хриплый, как скрежет гравия, голос не кричал — он выносил вердикт. — Яд для ушей, Магистр.
Солдатская ярость, простая и понятная, ему была ближе, чем вся эта космологическая Санта-Барбара.
Арина вжала голову в плечи, будто мой рассказ был не словами, а физическими ударами. На ее руках, из которых сочился едва заметный золотистый свет, застыл взгляд, полный отвращения, будто это были не ее ладони, а две ядовитые змеи. Бремя вины предка рухнуло на ее плечи с тяжестью целой горы.
Взорвался, однако, именно Елисей.
— Но… если Жизнь, «Великое Тепло», изначально нестабильна, если именно ее хаос стал причиной катастрофы… — сделав шаг вперед, он вскинул голову, и в его глазах, до этого полных ужаса, вспыхнул огонь. — Тогда… тогда Кассиан прав! Его Порядок — это не зло! Это… логика!
— Ты в своем уме⁈ — прорычал Ратмир, его рука сама собой легла на эфес меча.
— Вы не понимаете! — отшатнувшись, но не от страха, Елисей заговорил, и в его голосе звенел восторг неофита. — Его технологии… его философия… это не магия, это наука! Высшая форма! Я должен… я должен это понять!
Он вылетел из комнаты, оставив нас в оглушительной тишине. Кажется, я только что потерял солдата. Хуже — я только что подарил врагу нового, самого преданного адепта.
