Сидя в своей стерильной келье, больше смахивающей на палату в дорогой психушке, я заново привыкал к себе настоящему. Возвращение в собственное тело напоминало тяжелое похмелье: все болело, каждая клетка ныла, требуя покоя и порядка. Внутри до сих пор выл от упущенной возможности тот самый проклятый завхоз, соблазненный тишиной и сытостью. Эту его тоскливую песню приходилось затыкать силой, как назойливому соседу с перфоратором. Очухался и мой личный демон — Голод, требовательно заворочавшись в кишках. Так я снова стал собой: рваной, кровоточащей аномалией, чему, черт побери, был рад. Почти.
Мой «Дозор Пустоты», отряд имени вселенской катастрофы, тоже пребывал в анабиозе. Готовясь спасать мою заблудшую душу, Ратмир без устали точил свой двуручный тесак. Елисей, новообращенный адепт «оптимизации бытия», с головой ушел в чертежи Архитекторов. Арина же заперлась в себе, переваривая новость, что ее великая прародительница была той еще стервой. Не отряд, а паноптикум.
«Энтропийный резонанс повышен, — прозвучал в голове глубокий голос Лии. Он уже не был машинным, в нем появились нотки усталой печали. — Твое тело снова борется с собой. Эта боль… она мне знакома».
— Спасибо, подруга. Жрать здесь дают только ледяное спокойствие, а у меня от него изжога, — пробормотал я в пустоту, потирая виски.
Именно в этот момент гнетущая тишина лопнула. Без всякой сирены или грохота воздух в коридорах загудел, как перегруженный трансформатор, — низким, давящим гулом. Пол под ногами едва заметно задрожал. Аварийный протокол. Гости пожаловали. И, судя по всему, без приглашения.
Вылетев из кельи, я оказался в центральном зале с синим, не греющим камином. Там уже собрались все: оторванный от своего точила Ратмир сжимал в руке эфес меча; Арина стояла бледная, но с упрямо сжатыми губами; даже Елисей высунулся из архива, а за его спиной маячили две безмолвные тени адептов. Все взгляды были прикованы к центру зала.
Пространство там пошло рябью. Замерцав, воздух треснул, как лобовое стекло от попавшего в него гравия. Из разлома, источавшего резкий запах озона и какой-то горелой, чужеродной магии, на безупречно чистый пол вывалилось несколько фигур.
«Внешняя флуктуация, — в голосе Лии прозвучала тревога. — От них несет болью и страхом. Знакомый запах. Мне не нравится».
Мне тоже.
Судя по серебряной окантовке на черных одеяниях, передо мной стояли адепты Ордена из высшего эшелона, однако вид у них был, мягко говоря, не парадный. Троица выглядела так, будто только что пережила близкое знакомство с работающей бетономешалкой. Один из них держался за обрубок левой руки, из которого вместо крови сочился пульсирующий белый свет, кое-как запаявший рану. Второй, тяжело дыша, опирался на товарища, а сквозь расколотую маску виднелось перекошенное от ужаса человеческое лицо. Самый старший на вид держался прямо, хотя ходившие ходуном плечи выдавали, что стоит он на чистом упрямстве. По идеально гладкой поверхности его маски, словно по льду, расползлась паутина трещин, и из одной, у виска, медленно, почти лениво, сочился сизый дымок с запахом горелой электроники и отчаяния.
Они были не просто ранены. Они были сломлены. Это читалось в их позах, в том, как они вжимали головы в плечи, будто ожидая удара с небес. Эти фанатики Порядка, эти ходячие ледники, всегда источавшие ауру превосходства, теперь напоминали побитых, напуганных щенков.
Я переглянулся с Ратмиром. В глазах старого вояки плескалось недоумение, смешанное с плохо скрытым злорадством. Увидев врагов поверженными и униженными, его солдатская душа возрадовалась. А вот моя, душа аналитика, ощутила совсем другое — липкий, неприятный холодок.
Потому что в голове бился всего один вопрос: какая, к чертям собачьим, сила смогла довести этих ребят до такого состояния?
Вопрос повис в воздухе, не находя ответа. Впрочем, ответ явился сам, собственной персоной. Из глубины коридора выплыла фигура Кассиана. Он двигался бесшумно и плавно, а за его спиной, словно две тени, следовали Первые Адепты.
Никто из нас не шелохнулся. Ратмир только крепче стиснул рукоять своего меча, Елисей вжал голову в плечи, а Арина, наоборот, выпрямилась, будто готовясь к удару. Я же просто наблюдал. Шоу обещало быть интересным.
Кассиан остановился в нескольких шагах от своих измотанных воинов. Он не стал спрашивать, что случилось. Он не выказал ни удивления, ни сочувствия. Он просто ждал.
Тот адепт, что держался на ногах, сделал шаг вперед, но тут же пошатнулся. Его тело сотрясала мелкая дрожь.
— Лорд-Хранитель… — его голос, обычно ровный, теперь срывался и хрипел, проходя через поврежденный вокодер. — Внешний мир… он ответил. Наши дозоры… их больше нет. Всех…
Он замолчал, пытаясь перевести дыхание. Кассиан сделал едва заметное движение рукой.
— Говори, — его голос был тихим, но от этого приказа даже у меня по спине пробежал холодок.
— Легионы… Огонь… Везде… — Адепт затряс головой, его речь была рваной, сбивчивой. — Инквизитор… он… он с ними!
