«Ты заглянул в бездну. И бездна узнала своего. Прими дар, дитя пустоты. Стань тем, кем должен быть».
Шепот в голове стих так же внезапно, как и появился, оставив после себя лишь звенящую пустоту и привкус крови во рту. Я с трудом разлепил веки. Мир вернулся — мутный, расплывчатый, качающийся, как палуба во время шторма. Первое, что я увидел, — это лицо Елисея, белое, как свежевыпавший снег, и полное такого ужаса, будто он только что заглянул в преисподнюю. Он что-то кричал, но я не слышал слов, только гул в ушах.
Я кое-как поднялся на ноги, шатаясь, как пьяный. Тело было чужим, ватным, но внутри, там, где раньше была лишь усталость, теперь поселился странный, звенящий холод. Я посмотрел на свои руки. Они не изменились. Но я знал — я изменился. Та «инъекция хаоса», которую я всадил в монстра, оставила свой след и во мне. Я теперь не просто носитель Искры. Я сам стал немного… пустым.
Вокруг царила тишина. Гробовая, неестественная. Битва закончилась. «Пепельный Генерал» превратился в гору инертной пыли. Тени, лишившись своего предводителя, рассеялись, как утренний туман. Мы победили.
Я обвел взглядом поле боя. Лица. На них была написана целая гамма чувств. Кривозубов и его люди смотрели на меня с благодарностью, которая была густо замешана на суеверном ужасе. Я спас их, но они видели, какой ценой. Орловцы, сбившись в кучу, сверлили меня взглядами, полными чистой, незамутненной ненависти. Я не просто победил их — я унизил их, показав, что их сила ничтожна перед лицом настоящего хаоса. А Легат Голицын… О, этот прагматик до мозга костей смотрел на меня, как на только что найденный, неизвестный науке, но явно радиоактивный элемент. Со смесью страха, расчета и жгучего, почти научного любопытства. Он видел во мне не человека, а фактор, переменную, которая только что сломала все его уравнения.
Но все это было неважно. Потому что я увидел его.
Валериус стоял посреди выжженного круга, где только что бушевала тьма. Живой. Истощенный до предела, едва держащийся на ногах, но живой. Его белая световая аура погасла, но черная ряса была невредима. Он медленно поднял голову и посмотрел на меня. И я понял, что спас своего злейшего врага. В его глазах больше не было огня фанатика. Там был лед. Лед абсолютного, кристаллизованного ужаса и ненависти, основанной на понимании. Он, находясь в эпицентре, почувствовал природу моей силы. Он понял, что я не просто использовал запретную магию. Я и был ею.
Он сделал несколько шатких шагов в мою сторону. Его рука потянулась не к мечу, а к своему инквизиторскому символу — серебряным весам, висевшим на груди.
— Во имя Единого… — его голос был хриплым, надтреснутым, как у старика, но в нем звенела сталь. — Я видел твою душу, отступник! Ты не просто чернокнижник! Ты — сама Пустота! Ты — Врата, через которые эта скверна пришла в наш мир!
Он не нападал. Он делал нечто куда более страшное. Он начал читать молитву. Слова на древнем, гортанном языке полились из его уст, и я почувствовал, как воздух вокруг меня уплотняется, становится тяжелым, давящим. Это был ритуал «Великого Отлучения». Он пытался на глазах у всех объявить меня врагом богов и людей, вырвать меня из самой ткани этого мира, сделать изгоем, которого может убить любой без страха и упрека.
Именно в этот момент Легат Голицын, который до этого молча наблюдал за этой сценой, сделал свой ход. Он понял, что фанатик сейчас уничтожит его самый ценный и самый опасный трофей.
— Довольно, Ваше Преосвященство! — его голос был резок и властен, как удар хлыста. Он шагнул вперед, вставая между мной и Инквизитором. — Вы были спасены человеком, которого собираетесь проклясть. Ваша миссия здесь окончена. Барон Рокотов, вы и ваши люди отправляетесь со мной в столицу. Не как пленник, а как… — он на мгновение замялся, подбирая единственно верные в этой ситуации слова, — … как ключевой свидетель и эксперт по аномалии, угрожающей безопасности Империи. Ваше дело будет рассмотрено на Высшем Совете. А до тех пор вы находитесь под моей личной защитой. И под моим личным надзором.
Капкан не захлопнулся. Он просто сменил форму, превратившись из простой удавки в позолоченную клетку. Я выиграл себе жизнь, выиграл отсрочку. Но я стал «собственностью» Легата. Ценным и смертельно опасным оружием, которое он вез в столицу, чтобы разыграть в своей большой, непонятной мне политической игре. И я прекрасно понимал, что теперь мой главный враг — не только хитрые Орловы. Мой главный враг — это вот этот иссушенный фанатик, который повезет в столицу весть не о преступнике, а о предвестнике конца света. О предвестнике, который носит имя Михаил Рокотов.
