— Елисей! — заорал я. — Передай остальным! Принцип понятен⁈ Замкнутые контуры! Стабильные поля! Никакой атакующей магии! Мы превращаемся в группу бронированных черепах!
Мой рыжий маг, который с восхищением и ужасом наблюдал за этим «мастер-классом», тут же включился. Его голос разнес команду, а наглядный пример спасенного орловского мага был лучшим доказательством моей правоты.
Через минуту поле боя превратилось в скопление светящихся пузырей. Мы были в безопасности, при этом были заперты.
Мы оказались в западне собственного изобретения.
За пределами хрупкой защиты выл ветер, гоняя серый пепел, и в этом вое мне слышался голодный шепот тысяч неупокоенных душ. Легат Голицын, как человек, для которого любой хаос — это нарушение протокола, не мог оставаться в бездействии. По его приказу, его личная гвардия, прикрываясь щитами с наложенными на них такими же защитными полями, перебежками собрала всех ключевых фигур под один огромный купол, который с видимым напряжением удерживали трое его придворных магов.
Картина была достойна кисти безумного художника. Посреди проклятой долины, в дрожащем молочном свете магического щита, собрался военный совет, где враги сидели в шаге друг от друга. Я, Ратмир и Елисей. Напротив — старший командир орловского войска, безымянный для меня, но явно статусный вояка в тяжелой вороненой броне, с лицом, похожим на обветренный гранит, и маленькими, злыми глазками. И, конечно, Инквизитор Валериус, стоявший чуть в стороне, излучающий такую волну праведного гнева, что воздух вокруг него, казалось, трещал.
— Это все его рук дело! — не дожидаясь, пока Легат начнет свою речь, прорычал орловский командир, ткнув в меня закованным в латную перчатку пальцем. — Его чернокнижие пробудило эту мерзость! Он заманил нас сюда, чтобы принести в жертву своим темным покровителям!
Валериус молча, едва заметно, склонил голову. Этот жест был весомее любой клятвы. Для него всё сходилось: еретик, запретная магия, пробудившееся зло.
Я смотрел на Голицына. Сейчас он был главным игроком. Прагматик, зажатый между молотом и наковальней. Ему глубоко плевать на мою душу или на амбиции Орловых. Ему нужно решение проблемы. Быстрое, эффективное, с минимальными потерями для имперских сил, которые он сюда привел. Орловцы жаждали моей крови. Валериус — моей души. Значит, мне нужно было предложить Легату то, что он не сможет отвергнуть. То, что сделает меня более ценным живым, чем мертвым.
— Ваша светлость, — Я решил не тратить время на оправдания. — Споры о виновности мы можем отложить. Когда наши головы будут в безопасности, а не в двух шагах от смерти. Сейчас перед нами стоит техническая задача. И у меня есть ее решение.
Голицын вскинул бровь. Орловский командир презрительно хмыкнул.
— Мы не можем сидеть здесь вечно, — я подошел к самому краю купола, указывая на беснующиеся тени. — Наши маги не железные. Их энергия закончится и тогда нас всех просто съедят. Но у этих тварей есть уязвимость, основанная на их природе. Они, как железные опилки к магниту, тянутся к концентрированной энергии жизни.
Я быстро, без лишних магических терминов, на уровне простой механики, изложил свой план.
— Мы можем создать «коридор», — объяснял я, глядя прямо в глаза Легату. — Мощный, узконаправленный луч из магии жизни, уходящий за пределы долины. Они потекут по нему, как вода по желобу. Это создаст для нас безопасный проход, окно для отступления.
— Бред! — отрезал орловец. — Чтобы создать такой луч, нужны силы всех наших магов! Они будут истощены и станут легкой мишенью! А если эти твари не пойдут за ним? Мы просто спалим наших колдунов зазря!
— Они пойдут, — уверенно сказал я. — Это не вопрос выбора, это физика. Закон природы. Инстинкт. А насчет магов… да, это риск. Они будут уязвимы. Но альтернатива — сидеть здесь, пока у нас не кончится «топливо», и погибнуть всем. Мы рискуем несколькими, чтобы спасти всех.
Голицын колебался. План был дерзким, зато в нем была безупречная, холодная логика. Он явно взвешивал риски и потенциальную выгоду. И тогда я сделал свой ход, обратившись к самой могущественной и самой враждебной фигуре в этом шатре.
— Ваше Преосвященство, — я слегка склонил голову, изображая должное почтение, которого не испытывал. — Никто из присутствующих здесь магов не обладает такой чистой и мощной энергией Света, как вы. Силы остальных хватит лишь на то, чтобы поддерживать стенки «коридора». Но основой для такого луча, его несущей конструкцией, можете стать только вы. Ваша сила будет маяком, на который они устремятся.
Это был удар ниже пояса. Я играл на его гордыне, фанатизме, самоощущении как орудия высшей воли. Я признавал его силу, ставил его в центр операции, и одновременно делал его ответственным за жизни всех присутствующих. Отказаться для него сейчас означало бы не просто проявить трусость. Это означало бы признать, что его хваленый Свет бессилен перед этой тьмой. Для человека вроде Валериуса это было немыслимо.
Он смотрел на меня долгим, пронзительным взглядом. Он прекрасно понимал мою игру. Он видел ловушку. Но он не мог в нее не пойти.
