Он развернулся и ушел, оставив меня одного с моими мыслями и последствиями моей победы. Я смотрел ему вслед и понимал, что только что прошел по лезвию бритвы. Я не был ни оправдан, ни осужден. Я завис в неопределенности, которая была, возможно, даже хуже смертного приговора.
Ко мне подошел Ратмир. Он молча протянул мне флягу с водой. Я сделал несколько больших, жадных глотков.
— Вы были великолепны, барон, — пробасил он. Он хлопнул меня по плечу, и этот простой, солдатский жест говорил больше любых слов.
Елисей, который подошел следом, смотрел на Искру, висевшую у меня на поясе. На его лице был суеверный ужас. Он, как маг, почувствовал природу той силы, что я использовал, гораздо тоньше, чем остальные.
— Ваше благородие… — прошептал он, дрожащим голосом. — Вы… вы использовали Пустоту. Ту же силу, что и они. Древние книги предупреждали… тот, кто заглядывает в бездну, рискует, что бездна заглянет в него.
Я посмотрел на свой меч. Он молчал.
«Задача выполнена. Эффективность подтверждена», — прозвучал в моей голове ее бесстрастный голос.
Я победил. Я изменил правила игры. Правда теперь я знал, что в моих руках ключ к силе, которая пугает даже Верховного Инквизитора.
Наш «почетный арест» в лагере Легата Голицына напоминал затянувшуюся командировку в зону боевых действий, где перемирие держится на честном слове и на том, что у всех закончились патроны. Мои ребята и остатки союзников сбились в один угол лагеря. Орловские, как стая побитых, но все еще злобных псов, — в другой. А между нами, как оловянные солдатики, ходили бесстрастные имперские гвардейцы, следя, чтобы мы не вцепились друг другу в глотки раньше времени.
Легат Голицын пытался вести «расследование». Вызывал на допросы, задавал каверзные вопросы, сверял показания. Делов на копейку, а шуму на рубль. Было ясно, что он в тупике. С одной стороны — я, «Безумный барон», который умудрился в одиночку выкосить элитный отряд магов, но при этом спас всех, включая своего главного обвинителя. С другой — могущественный Род Орловых, у которого в столице, я не сомневался, такая «крыша», что небо в алмазах покажется. Голицын был прагматиком до мозга костей, а это подсказывала ему, что проще принести в жертву одного выскочку, чем начинать войну с целым кланом. Но моя демонстрация силы в Долине Пепла спутала ему все карты. Он видел во мне опасный, непредсказуемый, но потенциально очень полезный «актив». И он не знал, что с этим активом делать.
А пока он думал, Долина Пепла решила напомнить о себе. Она не успокоилась. Она начала дышать.
Все началось с патруля. Отряд орловских вояк, отправленный на разведку к границам проклятой земли, не вернулся. Через несколько часов один из них приполз обратно. Вернее, его притащили. Вид у него был… специфический. Доспехи целы, ни царапины, ни вмятины. А вот то, что было внутри… Он был мертв. Его лицо застыло в маске нечеловеческого ужаса, глаза вылезли из орбит, а кожа имела странный, сероватый, пепельный оттенок. Местный лекарь, осмотрев его, только развел руками и пробормотал что-то про «разрыв сердца от великого страха».
Я, конечно, в «разрыв сердца» не поверил. Когда все сгрудились вокруг тела, я, протиснувшись, присел рядом. Искра на поясе, даже в «спящем» режиме, едва заметно вибрировала.
— Аномалия, — прозвучал в моей голове ее тихий, бесстрастный голос. — Нарушение целостности жизненной структуры. Внешнее воздействие: отрицательное. Тип: аннигиляция. Он не умер. Его стерли.
Я выпрямился, и мои глаза встретились со взглядом Легата Голицына. Он тоже все понял. Это не страх, а оружие.
А через час началось. Наш лагерь, разбитый на безопасном, как нам казалось, расстоянии, атаковали. Из долины поползли тени. Десятки, потом сотни. Они текли по земле, как черная, маслянистая река.
— К бою! Маги, огненный барьер! — заорал орловский командир, выхватывая меч.
Их хваленые имперские маги, пришедшие в себя после нашего «поединка», повели себя как стайка первокурсников на лабораторной по химии, которые решили смешать все, что горит. Они выставили вперед руки и обрушили на наступающую тьму всю свою мощь. Огненные шары, молнии, какие-то энергетические копья… Красиво. Эффектно. И абсолютно, мать его, бесполезно. А ведь я же еще в долине указал действенный метод хоть как-то сохранить жизнь. Глупцы…
Я стоял и смотрел на это с чувством, будто наблюдаю, как пожарные пытаются потушить горящую нефтяную скважину водой из детского ведерка.
— Логическая ошибка, — констатировала Искра. — Применение положительной энергии против отрицательной сущности. Результат: аннигиляция с выделением побочной энергии. Они их кормят.
Каждый огненный шар, врезаясь в стену теней, заставлял клубиться еще яростнее. Тьма на мгновение втягивала в себя пламя, а потом раздувалась, становясь еще плотнее, еще чернее. Они пожирали магию.
