Возле корабельного трапа Альтию никто не окликнул. На всякий случай она воровато огляделась по сторонам и сделала знак Янтарь подниматься следом. На них никто не смотрел, кроме двоих стражников, выставленных таможней. Один брезгливо скривился, второй понимающе гыгыкнул — знаем, знаем, мол, мы эти мальчишеские забавы!.. И ни тот, ни другой не подумал останавливать юнгу, вздумавшего провести на борт случайную шлюшку.
И лишь у вахтенного, дежурившего на палубе «Офелии», недоуменно поползли кверху брови, но Альтия прижала палец к губам, и матрос послушно прикусил язык. Он даже проводил их до дверей каюты капитана Тениры и подождал рядом, пока Альтия стучала.
— Входи, кто там, — отозвался изнутри Томи Тенира. Альтия мотнула головой, приглашая Янтарь следовать за собой, и вошла.
Капитан сидел за столом, склонившись над пергаментом и держа в руке перо, а Грэйг смотрел в иллюминатор. Оглянувшись и увидев замарашку-рабыню, Грэйг непонимающе сморщился, а капитан строго осведомился:
— Эт-то что еще за дела?…
— Я — совсем не то, что ты видишь перед собой, господин мой, — не дав Альтии вымолвить ни слова, ответствовала Янтарь. Ее голос, а паче того выговор и произношение каждого слова соответствовали самому что ни есть благородному происхождению. — Покорнейше прошу извинить меня за этот маленький маскарад. Мне просто показалось, что так оно безопасней. Нас с Альтией с некоторых пор связывает сердечная дружба, и она скажет вам, заслуживаю ли я доверия. Она рассказала мне о том прискорбнейшем нападении, которому вы подверглись по дороге сюда. И я здесь не только ради того, чтобы предложить вам союзничество в противостоянии несправедливым налогам. Я хотела бы также осмотреть руки Офелии и, может быть, исправить нанесенный ущерб.
Вот так. Она в самом деле на одном дыхании складно и четко изложила все то, над чем Альтия бекала и мекала бы еще долго. Высказалась — и стояла перед капитаном тихая, строгая и прямая, сложив руки на груди. И без трепета и смущения смотрела в глаза обоим Тенира.
Мужчины переглянулись. И первое же, что произнес капитан, попросту потрясло Альтию:
— Ты думаешь, что в самом деле способна поправить руки Офелии? А то я с болью слежу, как она, бедняжка, стесняется своего внешнего вида…
Альтию до глубины души тронуло глубокое чувство, с которым он говорил о своем корабле.
— Пока я не знаю, — честно ответила Янтарь. — Мне слишком мало что известно о диводреве и его свойствах. Мой скромный опыт свидетельствует лишь о том, что оно исключительно мелкослойно и плотно. Эта плотность могла предохранить пострадавшие части от действительно глубоких ожогов. Но что-либо определенное я смогу сказать только после подробного осмотра ее рук, а может, даже и позже.
— Тогда пойдем и немедленно займемся ее ладошками, — объявил капитан Тенира. И бросил на Альтию почти извиняющийся взгляд: — У тебя, верно, есть весточка ко мне от твоей матери… не думай, что я не сгораю от нетерпения скорее выслушать ее. Но ты же понимаешь… «Офелия» — мой корабль!
— Конечно, она — превыше всего! — горячо согласилась Альтия. — Я именно об этом и думала, когда пригласила сюда свою подругу Янтарь!
— Весьма в твоем духе, — тепло заметил Грэйг. Набравшись храбрости, он тронул Альтию за руку. И отвесил Янтарь краткий поклон: — Для меня большая честь — знакомство со всяким, кого Альтия называет другом или подругой. Других верительных грамот мне не требуется!
— Да! — остановился капитан Тенира. — Мой сын напомнил мне о хороших манерах. Прости, госпожа. Я — Томи Тенира, торговец Удачного, владелец и капитан живого корабля «Офелия». А это мой сын, Грэйг Тенира.
Тут до Альтии запоздало дошло, что она так и не удосужилась выяснить фамилию Янтарь. Она стала судорожно думать, как бы обойти эту неловкость, представляя подругу, но та отрекомендовалась сама:
— Я — резчица Янтарь, ремесленница с улицы Дождевых Чащоб. И я рада буду познакомиться с вашим кораблем!
Покончив таким образом с формальностями, капитан Тенира без дальнейшего промедления повел всех наружу. Офелию явственно снедало самое жгучее любопытство. Она смерила девку-грязнулю взглядом, полным столь сложных чувств, что Альтия помимо воли расплылась в улыбке. Как только Офелии объяснили, кто такая Янтарь и в чем смысл ее присутствия на борту, носовое изваяние без всякого колебания повернулось к ней и протянуло для осмотра обугленные кисти, а потом очень серьезно спросило:
— Ты и в самом деле можешь что-то для меня сделать?…
Альтия, как и прочие, в самый первый раз смогла разглядеть, что же в действительности произошло с ее руками. Горевшие смоляные шары прилипли к ладоням и пальцам, огонь добрался даже до внутренней части левого запястья. Руки Офелии, прежде такие изысканно-красивые, теперь напоминали корявые и закопченные клешни кочегара.
Янтарь двумя руками взяла одну из громадных ладоней. Пальцами в перчатках сперва осторожно ощупала, потом потерла ожоги.
