— Вот поэтому-то давай начинай прямо сейчас. Пока я переодеваюсь!
И, подхватив охапку одежды, Янтарь скрылась за деревянной ширмой в углу. Делать нечего, Альтия повиновалась, углубившись в свои приключения на «Жнеце». Она едва успела живописать первые, самые мучительные и трудные месяцы и как ее в конце концов вычислил Брэшен… И тут из-за ширмы возникла Янтарь.
Хотя нет… какая Янтарь? Ничего общего! Перед Альтией стояла чумазая девка-невольница. На обветренной щеке раскинулась татуировка. Половину губы и левую ноздрю украшала большая засохшая болячка. Немытые волосы выбивались из кое-как заплетенной косы. Штопаная-перештопаная юбка из грубого полотна, торчащие из-под нее грязные босые ноги… На одной щиколотке — повязка, весьма далекая от чистоты. Вместо кружевных перчаток, которые обычно носила Янтарь, — холщовые рабочие рукавицы. Альтия в некотором остолбенении наблюдала за тем, как она разложила на столе совершенно неописуемый мешок и стала складывать в него инструменты…
— Ну, ты даешь! — выговорила Альтия наконец. — И где только научилась?…
— Да я же тебе рассказывала. Я же столько ролей на сцене играла… да и в жизни тоже. А в последнее время именно этот наряд оказался самым полезным. Рабы — они же невидимки. На них никто не обращает внимания. Я могу пойти в таком виде куда угодно, и никто на меня лишнего взгляда не бросит. И даже мужчин, готовых в охотку потискать рабыню, неизменно отпугивает явная грязь и несколько гадких, удачно расположенных струпьев…
— Но неужели улицы Удачного стали настолько опасны для женщины, гуляющей без сопровождения мужчины?
Янтарь почти что с жалостью на нее посмотрела…
— Ты же сама видишь, что происходит… Нет, ты не видишь. Рабыни — это не женщины, Альтия. А рабы — не мужчины. Они просто вещи. Имущество. Товар на продажу. Ну и какое дело рабовладельцу, если одну из его «вещей» вдруг изнасилуют? Если женщина потом забеременеет, у него появится еще один раб, вот и все. А не забеременеет, так о чем вообще разговор? Взять хоть того мальчика, за которого ты чуть было не вступилась на улице… Может, он каждый вечер засыпает в слезах, но хозяину от этого ни жарко ни холодно. Какой ему убыток или прибыток от слез маленького раба? Или от синяка, что он сегодня получил? Если же парнишка из-за дурного обращения сделается злым и строптивым, его просто продадут другому владельцу… который станет обходиться с ним еще хуже. Видишь ли, как только где-нибудь узаконивают рабство, нижние ступени общественной лестницы становятся ужасающе скользкими… Стоит начать измерять человеческую жизнь деньгами, и окажется, что эта цена способна уменьшаться грошик за грошиком, пока совсем ничего не останется. Когда, допустим, старуха перестает отрабатывать еду, которую ей выделяют… Ну, сама понимаешь… — И Янтарь вздохнула. Но потом резко выпрямилась: — Не время сейчас для таких разговоров!
Ненадолго склонилась перед зеркальцем на столе, придирчиво разглядывая свое отражение. Затем подхватила изорванный платок и повязала им голову, низко натянув на уши и лоб. Мешок с инструментами нырнул в корзинку для покупок на рынке. В последнюю очередь Янтарь спрятала свои серьги:
— Вот так… А теперь пошли! Выберемся через заднюю дверь. На улице возьми меня за руку, обними, в общем, начни приставать, как будто ты нахальный мальчишка-матрос. И, главное, по дороге рассказывать продолжай…
К искреннему изумлению Альтии, немудреная хитрость сработала как нельзя лучше. Те из прохожих, кто вообще обращал на них хоть какое-то внимание, немедленно отворачивались, передергиваясь от отвращения. И все это время Альтия, следуя наставлениям Янтарь, не переставала рассказывать. Несколько раз у ее спутницы вырывались невнятные восклицания, как если бы она собиралась перебить, но стоило Альтии умолкнуть — следовало немедленное: «Нет-нет, продолжай… вот выслушаю все — тогда и вопросы буду задавать…»
Никто и никогда еще не слушал Альтию настолько внимательно. Янтарь буквально впитывала каждое слово, как губка воду.
Когда наконец они приблизились к таможенной пристани, Янтарь на минутку утянула Альтию в сторону и спросила:
— Как ты собираешься представить меня кораблю?
— Для начала я проведу тебя на борт. Я же ничего не успела обсудить с капитаном Тенирой. — И Альтия нахмурилась, только тут как следует сообразив, что, кажется, сама себя втравила в очень неловкую ситуацию. — Так что ты сперва будешь представлена капитану и Грэйгу, а уж после пойдешь знакомиться с Офелией. Честно говоря, я не знаю, насколько дружелюбно они отнесутся… и к тебе, и к самой мысли о том, что кто-то, не являющийся коренным уроженцем Удачного, станет заботиться об их корабле…
— Ну, на этот счет тебе нечего волноваться. Я, когда захочу, могу любой пень обаять. Итак, полный вперед!
