Док ничего не ответил, и я сочла, что в данный момент, против обыкновения, молчание явилось знаком отрицания.
– Принимая горячую ванну, надо следить, чтобы вода не достигала уровня сердца? – продолжила я с нарастающим раздражением: игра в угадайку надоедала, и очень хотелось, чтобы он просто ушел.
Пускай принимает свою собственную ванну, с уксусом, например.
– Вообще-то я просто хотел сказать, что вам идет этот купальник. Но если вы настаиваете, то да, оба эти утверждения верны, – ответствовал он, после чего исполнил мое желание: отправился восвояси.
А я впервые в жизни испытала еще одно желание – погрузиться в джакузи с головой.
Когда «Галалэнд» снова плыл к своей цели, под строгими взглядами далеких звезд тревожа темноту космоса электрическими огнями, я рискнула обратиться за помощью к Иолетрии. При этом подгадала, чтобы прийти в ее каюту тогда, когда Аркадайоса там не будет. Дар предвидения для этого не требовался. Просто лингвист, как правило, работала в дневную смену, если, конечно, не считать особенных, экстренных случаев, требовавших присутствия переводчика. А вот ее муж как второй пилот мог оказаться дежурным в любую вахту. Проверить же расписание труда не составляло. В первые же сутки после нашего вылета с Освальда ему выпало выходить в ночную смену, и вскоре после ее начала я постучалась к дуэллийцам.
Не то чтобы я боялась Аркадайоса или стремилась скрыть свою тайну именно от него. Просто я опасалась делиться с кем бы то ни было секретной информацией про Хоббита, и потому чем меньше народа при этом бы присутствовало, тем комфортнее я бы себя ощущала. Вот и предпочла поговорить с лингвистом наедине, не считая, конечно, самого длинноклюва.
Получив приглашение войди и обменявшись несколькими малозначащими фразами, исполняющими как у людей, так и у дуэллийцев роль необходимой прелюдии к беседе, постаралась вкратце изложить суть вопроса. Призналась, что подозреваю в Хоббите разумное существо, обладающее полноценным языком, пусть и совсем не похожим на человеческий. Объяснила, что никаких доказательств или гарантий у меня нет, но есть масса косвенных фактов, наводящих именно на такую мысль. И спросила, не может ли она помочь разобраться с системой коммуникации длинноклювов, например, прибегнув к помощи лингуана. Отчего-то такое решение казалось самым естественным, настолько два этих совершенно разных, в сущности, зверя казались похожи, по меньшей мере внешне. Оба достаточно небольшие, чтобы с легкостью уместиться у нас на руках, оба четырехлапые, хвостатые, с телами вытянутой формы. И в поведении обоих проскальзывало нечто шкодливое.
– Как думаешь, это реально? – спросила я, с надеждой глядя на Иолетрию.
Смотреть приходилось снизу вверх в силу высокого, как и у всех ее соплеменниц, роста дуэллийки. Тем более неудобно было обращаться к ней на «ты»: не так уж давно и близко мы общались. Однако женщины ее планеты крайне редко говорят друг другу «вы» – некая культурная особенность, связанная со специфическим устройством дуэллийского социума.
– Вполне реально, – последовал убежденный ответ.
Лингвист с интересом разглядывала Хоббита. Он отвечал ей той же монетой.
– На первом этапе лингуану потребуется просто слышать его речь. Если ты меня понимаешь, – она наклонилась к длинноклюву, – просто говори как можно больше, когда вы будете общаться. Тогда мы сможем провести математический анализ текста.
– Чисто математический? – удивилась я.
Она кивнула.
– Это покажет, насколько сложна система коммуникации, с которой мы имеем дело. И можем ли мы назвать ее полноценным языком. На следующем этапе пойдет расшифровка. Оптимальный вариант – если длинноклюв будет указывать на предметы и произносить их названия на своем языке. Так линги начнет составлять словарь. Потом – снова полноценная речь, но уже в контексте. Это позволит расширить словарь и частично вычленить грамматические правила.
– И сколько времени это может занять, хотя бы примерно?
– Это зависит от того, как охотно будет сотрудничать… Хоббит, да? – уточнила Иолетрия. – В принципе, учитывая, что основную работу проводит компьютер, к ощутимым результатам можно прийти довольно быстро.
Если прежде у меня и оставались минимальные сомнения в том, что длинноклюв владеет полноценным языком, они окончательно развеялись теперь, когда я видела испытываемый им восторг. В том, что он станет охотно сотрудничать с лингуаном, я тоже была уверена.
Полет продолжался. Следующим пунктом назначения был Миенг, вотчина тех самых любимых доком существ с четырьмя руками и четырьмя же глазами. Впрочем, и человеческая диаспора на их территории была весьма внушительной, составляя на данный момент что-то около трети населения. Мне надлежало, как и обычно, ухаживать за животными. Но даже тут возникли неожиданные сложности.
