Фрогга с планеты Арензия (кстати сказать, из той самой системы Апомакрос, где мы чуть было не стали праздничным ужином туземцев) внешне сильно напоминала лягушку. Крупную лягушку почти в половину человеческого роста. Зеленую, лупоглазую, очень даже симпатичную, если как следует к ней приглядеться, и вовсе не склизкую на ощупь. В тактильном плане ее кожа напоминала человеческую. По паспорту ее звали Фрида R-19, первая часть – по созвучию с названием зверя, а вторая – по номеру зоопарка, из которого ее в свое время перевезли на Митос. Но с легкой руки Тима наша подопечная получила прозвище Царевна. На каковое охотно откликалась.
Фрогга вообще была существом очень общительным, на контакт с людьми шла легко, почти не боялась и хорошо выполняла команды. Несмотря на сходство с лягушкой, она обладала свойством, характерным для многих попугаев: отлично копировала звуки, включая человеческую речь. И с лету выучивала, какие слова в каком контексте следует произносить. К примеру, приветствовала нас словосочетанием «Добрутро!», а на прощание нередко говорила «Пока!».
Дело могло бы ограничиться такими милыми и безобидными нюансами, но, на свою голову, я неоднократно отправляла ей между делом воздушный поцелуй, сопровождая движение губ характерным чмокающим звуком. Вот этот-то звук Царевна и научилась воспроизводить, причем использовала его, в общем-то, правильно: когда подзывала нас с Тимом, чтобы мы ее приласкали. В довершение всего мой помощник еще и намеренно научил ее произносить словосочетание «Поцелуй меня!». Мимо такого театра члены экипажа «Галалэнда» пройти просто не могли.
Сначала фроггой заинтересовался космометеоролог, потом компьютерщик, потом радист. А в одно прекрасное утро я спустилась в коридор и обнаружила целую толпу военных, выстроившихся перед клеткой. Казалось, здесь собрались все, кто не нес в данный момент вахту. С некоторым содроганием поинтересовавшись у Тима, что все это значит, получила исчерпывающий ответ: «Очередь на поцелуй».
Признаться, в первый момент я с трудом преодолела желание сесть прямо на пол и попросить, чтобы мне принесли холодной водички. Военные, как и обычно, одетые в форменные комбинезоны, один за другим подходили к прутьям, произносили ритуальное «Поцелуй меня!», после чего приближали губы к клетке. Целоваться фрогга не умела, но внимание воспринимала позитивно, тоже тянулась к кавалерам со своей стороны и издавала тот самый чмокающий звук, который так хорошо заучила. Ищущие свою царевну мужчины полкоролевства не получали, но все равно приходили в восторг. Многие, уступая место сослуживцам, снова занимали место в конце очереди.
Отыскав бутылку с минеральной водой, я сделала пару глотков.
– Ребята, животному пора завтракать!
Попытка призвать военных к порядку позорно провалилась. Нет, место мне уступили, но расходиться даже и не подумали.
– Что происходит?
Резкий окрик старпома заставил вздрогнуть далеко не только меня. Парни наконец оторвались от клетки и вытянулись по струнке.
– Здесь космофлот, а не балаган! – рявкнул Тонклорн. – Быстро разойтись! Если у кого-то нет дела, я могу это исправить.
Угроза подействовала: толпа на удивление быстро рассосалась.
– Я очень разочарован, госпожа Гинсбург. Вы отвечаете за животных и, соответственно, за то, что происходит на этом участке.
Не скрою, получить подобный упрек от начальства было неприятно. Но не объяснять же, что я только-только пришла, военные меня не слушаются, а фарс на рабочем месте устроил, уж если на то пошло, скорее Тим. Стучать на приятелей некрасиво, на подчиненных – тем более: если у меня есть претензии к помощнику, выяснять отношения я должна лично с ним, но отчитываться перед вышестоящими – моя работа. К тому же старпома не интересуют подробности, ему важен сам факт нарушения спокойствия.
– Прошу прощения, господин Тонклорн. Я приложу все усилия, чтобы больше это не повторилось.
– Рад, что мы поняли друг друга.
Интонации старпома тут же смягчились.
– Вы совершенно незаслуженно придираетесь к Марине. – Не знаю, в какой момент к нам присоединилась Гайка, но сейчас она стояла возле клетки серпента, довольно-таки незаметная в сером комбинезоне на фоне многообразия (в том числе и цветового) инопланетной фауны. – Неужели не очевидно, что у нее не было шансов справиться со всей толпой?
Голос бортмеханика звенел искренним возмущением.
Тонклорн медленно повернулся, чтобы вперить в нее суровый взгляд.
– Мы с зоологом отлично во всем разобрались, – одернул девушку он. – А вот вы в данный момент вмешиваетесь не в свое дело, притом в очередной раз нарушаете субординацию.
– Все в порядке, Гайка, – попыталась вклиниться в разговор я, дабы понизить градус напряженности. – Старпом прав, я действительно виновата.
– Женщины вообще чрезвычайно любят признавать свою вину за все на свете, – хмуро констатировала бортмеханик. – Можно сказать, это наше веками вырабатывавшееся хобби.
