Искреннее разочарование выразилось на лице Филиппа. Он обречённо вздохнул и покачал головой. Ему стало неинтересно: судя по всему, начиналась дешёвая игра. «Парня нетрудно понять, – подумал Филипп, – куда как несладко быть отпрыском столь печально знаменитого папаши. Тут волей-неволей станешь выискивать доказательства его невиновности. И отыщешь. Наверняка. Даже если их и нет вовсе. А может, он просто валяет дурака? И не сын Урии совсем, а какой-нибудь афер или придурок? Или… Но ведь – похож!» Он посмотрел на Марка со снисходительной укоризной.
– При тебе не обнаружили документов. Где они?
– В городе. Отель «Сидон». Номер 1805. Я ведь и правда – из Египта приехал. Наша семья перебралась туда после смерти отца. Точнее, бежала. От ваших. А вообще-то, мы жили в Иерусалиме.
– Ладно. Давай дальше.
– Дальше? – зло переспросил Марк. – Нет – раньше! Самое интересное случилось задолго до нашего отъезда. Сразу после окончания процесса Первый Пастырь Фотий передал своему адвокату письмо, которое предназначал для преёмника, нынешнего вашего благодетеля Никандра. В том письме ясно было сказано, что отец мой ни в чём не виноват.
Филипп продолжал уныло смотреть на Рубина, постукивая пальцами по столу.
– Откуда же Фотий мог об этом знать? – как бы нехотя проговорил он наконец.
Рубин явно понимал, сколь неубедительны оказались его слова, но это нимало его не смутило.
– Тебе, наверно, известно, – несколько развязным тоном произнёс он, – что незадолго до приведения приговора в исполнение с Фотием имел беседу премьер Иудеи Сапир. Ну вот, он и снёс что-то лишнее. Об этом, кстати, тоже есть в письме. Не знаю уж, случайно ли или хотел вашего Пастыря придавить напоследок. Какая разница!
– Ну и где это письмо? – Филипп страдальчески завёл глаза под потолок.
– У меня.
– Да ну?
– Не здесь, конечно, – в надёжном месте. Копия в отеле. И кстати, – прибавил Марк, – если я через девять дней не вернусь в Александрию, это самое письмо будет предано огласке.
– А-а-а, – оживился Филипп, – короче говоря, мне лучше отпустить тебя от греха подальше. Так что ли?
Рубин расслабленно ссутулился.
– Можешь считать меня за дурака – это ничего не изменит. А отпустить – не отпустишь. Да не этого мне и надо.
– Интересно! Что же тебе нужно?
Марк хмыкнул.
– А встретиться с вашими верховодами.
– Думаешь, они захотят тратить на тебя время?
– Думаю – захотят.
«Маньяк, – решил Филипп. – Однако, придётся его забрать. Доложу по инстанции – пусть разбираются». Он почувствовал приятное облегчение и желание как можно быстрее отделаться от этого странного типа. «Но почему? – пришла мысль. – Что он мне? Э, Филипп, да ты – боишься! А если его слова вдруг окажутся правдой? Однако – к чёрту! Надо с этим заканчивать». Он быстро прикинул, какую необходимую информацию ещё не получил.
– Как, – произнёс заинтересованно, – попало к тебе ЭТО?
– Мой тесть, находясь год назад на Сицилии, узнал, что в Рим прилетел Ленц, тот, кто был у Фотия адвокатом, и что ведёт он переговоры о продаже одному еженедельнику материалов, связанных с Урией. Тесть позвонил мне, и я решил, что стоит на всё это хотя бы взглянуть. Приехал в Рим. Тот дядя очень испугался, узнав – кто я. Так и вытряс из него это письмецо. Прочитал – не поверил. Потом сделали экспертизу. У матери сохранилось кое-что из переписки отца с Фотием. Оказалось – подлинник.
– Так почему этот адвокат не передал в своё время письмо по назначению?
– Я спрашивал… Он сказал, что не нашёл сначала никого из нужных людей – всех загнали в подполье. А потом испугался.
– Чего?
– Ну отца уже не стало. Вот и испугался. Мол, опоздал. Да и Никандра опасался, знал, что тот с отцом был не в ладах. Хотел я этого Ленца поначалу попросту прибить. Да что-то остановило. А потом он исчез, скотина.
– А тесть твой кто?
– Тоже адвокат.
– Вон как! А не спрашивал ты у Ленца, чего это он через столько лет вдруг надумал всё-таки письмо сплавить?
– Спрашивал – сказал, что деньги понадобились. Собрался за океан перебираться.
– Складно, – задумчиво протянул Филипп. – А тебе сколько лет-то?
– Двадцать четыре.
– И чем ты в Египте занимаешься?
– Спортивный комплекс содержу. Так, небольшой.
– Ага. А здесь, в Финикии, давно?
– Три недели.
Теперь у Филиппа было достаточно сведений для оперативного дежурного по второму отделению Кагорты Общинного Спокойствия. Осталось заглянуть в отель – и всё. Дальше – вперёд, кому там положено. Он нажал сигнальную кнопку. Вместо конвоира в дверях появился сам Башир.
– Я его забираю, – сказал Филипп, поднимаясь.
– Под расписку, – начальник участка зевнул, демонстрируя безразличие.
– Давай под расписку. Пусть его приготовят. Пойду позвоню, чтобы конвой выслали.
Закончив разговор, Филипп вышел во двор. По периметру обсаженный орехом и кипарисами, тщательно выметенный, он был, пожалуй, даже слишком опрятен для здешних мест. Кусты вокруг бетонного с плоской крышей здания подстрижены умело и со вкусом – прямо дача, а не полицейский участок.
