Первый удар носком короткого сапога пришёлся по рукам, держащим череп. Тот отлетел в сторону, мягко упал в кучу только что выбранного грунта. От второго, в живот, Муханов согнулся пополам и, не в силах вздохнуть, упал на колени.
– Кого это вы тут? – раздался рядом голос.
Медленно, боясь получить новый удар, Муханов поднял голову. Перед ним были уже трое. Зажмурившись от ударившего в лицо снопа света, он сжался, выставив вперёд ладони.
– А ну-ка, ну-ка! Э! Да здесь вон кто! Мухан!
Луч фонаря уперся в землю. Муханов осторожно убрал руку от лица. И, хотя, ослеплённый, не сразу разглядел говорившего, ещё не вспомнив имени, узнал его.
– Мужики, давай туда, – махнул тот рукой в направлении склепа, откуда продолжали раздаваться громкие голоса, – я догоню сейчас.
– Ну а ты что, клад тут ищешь? – спросил насмешливо, когда приятели его удалились. – Да вставай!
– Привет, Серёга, – с трудом выдохнул Муханов, поднимаясь. – Пузырь припрятал. А вот череп какой-то попался…
– Всё пьёшь?
– Случается… Брат-то как там?
– Нормально. Что с ним сделается.
– Привет передавай, – сказал Муханов, усердно отряхиваясь. – А ты сам-то здесь чего?
– Того! – передразнил Сергей. – Тебя вот пришёл спасать. Не то накатили бы – неделю бы уползал отсюда. Так что давай, исчезай поскорее, ладно?
– Ага, – Муханов глупо улыбнулся. – Ухожу. Ты привет-то…
– Передам, – бросил на ходу Сергей, направляясь к своим.
– Передай, передай, – пробурчал Муханов. Ему вдруг снова почудился треск сухой ветки, он замер, затаив дыхание. Ныла отшибленная левая ладонь. «Маразм какой-то…»
Старший брат столь неожиданно явившегося ему молодого человека, Олег Ларионов, когда-то учился в одном с ним и Клюевым классе. «Натуральнейший маразм…»
Муханов собрался было последовать совету Сергея, но интерес к происходящему у склепа пересилил боязнь снова быть битым. Осторожно ступая, он двинулся на звуки доносящегося шума.
Картина, ему открывшаяся, поначалу показалась вполне обыденной. Дюжина спортивных ребят, среди которых был и младший Ларионов, умело и с видимым азартом избивала примерно такое же количество пьяных парней постарше. Сопротивление последних было почти уже подавлено. Один лишь здоровый, лысоватый малый в матросском тельнике, яростно отбиваясь, ещё держался какое-то время. Вскоре, однако, и он, брошенный с силой о дерево, хрипя, сполз вниз по стволу, царапая спину мёртвой корой.
И тут Муханов заметил силуэт ещё одного человека, до того остававшегося вне поля его зрения. Стоял тот в стороне, в тени.
– Хорош! – раздался его властный голос. – Пусть быдло существует. Давай все сюда!
Спортивные парни, всё ещё не остывшие от схватки, стали медленно и, видимо, нехотя к нему сходиться.
– Нормально! – снова донеслось до Муханова. – С быдлом только так!
Судя по голосу, человек этот был среднего возраста, спокойный и уверенный в себе. Муханов больше задерживаться здесь ничуть не желал. Он быстро вернулся назад, отыскал череп и, сунув его под мышку, заспешил к ближайшему пролому в ограде. На обезлюдевшей улице, поймав на себе испуганный взгляд случайного прохожего, сообразил, ЧТО несёт, и несколько пришёл в себя. «Пакет забыл, осёл…» Муханов останавился, достал газету, которую, к счастью, не выкинул, кое-как обернул череп и зашагал дальше.
Внезапно им овладело непонятное и навязчивое желание избавиться от свертка. Будто приступ случился. В какое-то мгновение он даже готов был зашвырнуть череп куда-нибудь подальше, не явись вовремя спасительная мысль. Воспрянув духом, Муханов ускорил шаг, затем побежал к остановке, куда выруливал припозднившийся троллейбус.
Заспанный Клюев открыл дверь только после пятого звонка. Муханов рассчитал всё. Удивление на лице бармена едва начало сменяться гневом, когда Вадим сунул ему в руки череп и проворно сбежал вниз по лестнице. Уже выходя из подъезда, услышал, как щёлкнул замок на третьем этаже. Всё – ему стало легче.
Городской транспорт закончил работу, и неблизкий путь домой предстояло проделать пешком. Муханов о том, впрочем, не жалел. Он шёл, расправив плечи, вдыхая полной грудью прозрачную тёмную свежесть. Ему давно так превосходно не дышалось.
Около трёх часов ночи он остановился перед дверью своей квартиры. И тут, несколько раз обследовав все карманы, с недоумением обнаружил, что ключей у него нет. Он так и не вспомнил, брал ли их с собой утром. «Не дай бог, посеял ТАМ… Опять тащиться».
Позвонил – никто не откликнулся. Муханов звонил ещё и ещё, потом несколько раз пнул ногой дверь. Наверняка разбудил соседей. «Всё ясно, – рассудил он наконец, – предки остались на даче, а ЭТОТ ночует у какой-нибудь тёлки или сюда привёл». Он уселся на бетонную ступень и привалился плечом к перилам.
ЭТОТ, младший брат Гоша, получил сполна – Муханов мысленно устроил ему крупный разнос и, лишь представив искреннее раскаяние порицаемого, успокоился. Потом переключился на что-то более приятное, голова слегка затуманилась, и, в конце концов, его сморило, несмотря на то, что в подъезде было весьма прохладно.
