– Ничего… – невпопад ответил тот и, оставив мать в недоумении, отправился в коридор курить.
На следующий день Муханов опять ухитрился занять денег. Вечером он и подвернувшийся ему собутыльник закрылись в «художке».
Поминали Слепнина Николая Гавриловича.
У входа в участок на свежевыкрашенной лавке сидел его начальник Башир. Слегка подавшись вперёд, надёжно упёрся руками в широко расставленные колени и что-то основательно втолковывал коренастому сутуловатому полицейскому.
Бежевая малолитражка с городским номером, въехавшая во двор, не вызвала у него никакой видимой реакции. Лишь когда Филипп вышел из машины и потянулся, разминая спину, он неспешно поднялся, отряхнул сзади брюки и исчез в дверном проёме. Подставленная на мгновение лучам клонящегося к морю солнца, блеснула его загорелая лысина. Филипп пошёл следом.
– Кабы не мои ребята, его там совсем бы прибили, – почёсывая шею, повернулся к нему Башир. – Народец-то у вас резвый… А староста, – так тот вообще лично, – он поднял указательный палец, – припёрся убедиться, что я тебе звоню. Жуткая бдительность… А ты чего сам-то прикатил, подослать что ли некого? Туго с кадрами?
– Размяться решил. Засиделся – надоело.
– Это правильно, работа у вас временами сидячая, – ухмыльнулся Башир. – Ну смотри сам – нужен он тебе или нет. А то передам по своей линии. Эй, Фархад! – обратился он к сержанту за стойкой. – Давай того, который египтянин, на допрос. – И, не вынимая рук из карманов, подбородком указал Филиппу на обитую железом дверь в начале коридора. – Вон та, что приоткрыта… Можешь занимать.
В помещении оказалось душновато. Сырости, однако, не ощущалось. Маленькое окно под потолком было забрано ярко-жёлтой решёткой.
«А ты, право, пижон, начальник», – подумал Филипп.
Башир появился, неся несколько чистых листов бумаги.
– На, а то…
– Вот спасибо, – Филипп расположился за столом. – Ну, где?
– Сейчас…
В сопровождении полусонного сержанта появился высокий, худощавый малый, годами, пожалуй, чуть моложе Филиппа. Поношенная коричневая униформа на нём была местами порвана. Бледное, отёкшее, в синяках лицо оттеняла растрёпанная шапка густых, жёстких, чёрных волос. От углов губ к подбородку тянулись едва засохшие кровавые ссадины.
– Садись! – Башир поморщился и перевёл взгляд на Филиппа. – Оставляю я вас. Если что – вон там, да, правильно, там – кнопка. Вызовешь… Пошли, Фархад.
Когда звук шагов в коридоре стих, задержанный, западая на один бок, подошёл и осторожно опустился на привинченный к полу табурет.
– Я представляю власти общины деревни, в которой тебя повязали, – сказал Филипп. – Говорить в состоянии?
Парень утвердительно кивнул.
– Полное имя?
– Марк Рубин, – после некоторой паузы, сглотнув слюну, произнёс тот.
– Марк Рубин… – Филипп перестал писать… – Известная у тебя фамилия…
– Это моя фамилия!
Филипп и затылком ощутил вспыхнувший ненавистью взгляд чёрных, чуть навыкате, глаз.
– Ну это я понимаю, что, может, не украл ты её.
– Чего ты понимаешь? – лицо парня искривилось. – Урия Рубин – мой отец!
Филипп отложил ручку и откинулся на спинку стула.
– То есть ты хочешь сказать, что ты – сын человека, который выдал Ордену Соломона, Первого Пастыря нашего?
– Нет.
– Тогда – не понял…
– Он не выдавал.
– Не выдавал?
Обескураженный столь неожиданным поворотом, Филипп с минуту рассеянно смотрел на броскую решётку. И вдруг вспомнилось… Фотография. Отец показывал ему её не раз – Первый Пастырь среди ближайших соратников по Движению. Рядом с отцом там – Урия Рубин… А ведь парень похож! Этот убогий – похож! Или так просто кажется?
– И что, ты в деревне пытался это доказать?
Марк Рубин зло усмехнулся.
– Ну уж нет! Просто хотел посмотреть, что у вас тут теперь за кооперативы, с людьми поговорить. Сказал, что журналист из Египта… Однако они вот решили, что я – шпион.
– Ты знаешь, можно подумать и это, – заметил Филипп. – Ну а мне-то что ж так вот сразу открылся?
– А думаешь, я не понял, откуда ты? – в тон ему спросил Марк. – Я же слышал, как они требовали, чтобы полиция связалась с вашей Когортой. Чего тут скрывать-то?.. – последние слова он произнёс тихо и невнятно. Опустил голову, глубоко, хрипло дыша.
– Тебе плохо?
– Подожди, – почти простонал Рубин, не разжимая зубов, – сейчас…
Он довольно быстро пришёл в себя, окинул комнату мутным взглядом.
– Курить будешь? – Филипп выложил на стол сигареты.
– Давай. – Привстав, Рубин прикурил от протянутой зажигалки.
– Продолжим? – Филипп налёг грудью на стол, подпёр голову кулаками. – Говоришь, стало быть, понял, откуда я? Ну допустим – оттуда. Ты рад?
Рубин не удостоил его ответом, лишь тяжело ухмыльнулся одной половиной лица.
– Ты считаешь, что твой отец – не предатель? Так?
– Так.
– Твоё появление здесь с этим связано?
– Да. – Рубин откровенно оценивающе посмотрел на собеседника. – Я приехал сюда, чтобы добиться его реабилитации.
