— Твой парень назойлив, — протянул он тихим холодным голосом.
— Он мне не парень…
— Но нужно отдать ему должное — ведет он себя деликатно. Хилари нашла себе временное развлечение.
— Ты не злишься?
Джеймс поморщился.
— А с чего бы мне злиться? Я в некоторой степени испытываю гордость.
Я непроизвольно рассмеялась, и Джеймс ответил мне ленивой улыбкой.
— Он меня не напрягает, не беспокойся. Куда занятнее наблюдать за Коулом. Та еще темная лошадка.
Что-то отразилось у меня на лице — испуг ли? Но Джеймс склонил любопытно голову и всмотрелся в мои глаза.
— Его манера исчезать и появляться — это потрясающе! Он использует тени, как маскировку, они ему подчиняются, подстраиваются, и если не знать, куда смотреть — не заметишь. Невидимок я еще не встречал.
— Невидимок? — мне пришлось напрячься, чтобы не разинуть рот от изумления. Что он имел в виду? Коул — невидимка? Мой взгляд забегал по лицу Джеймса, а он отвечал мне непроницаемым выражением. — Как ты узнал?
— Я весьма наблюдателен. Издержки профессии. А чем ценен Джош? Какая у него способность?
— Он маг-перевертыш. Может принимать вид кого угодно и чего угодно. Но, как правило, живого существа, — я наморщила носик и обхватила колени руками. — Он живет у меня дома под видом кота по имени Персик.
Глаза Джеймса вспыхнули, губы разъехались в чудесной улыбке. Медленно запрокинув голову, он рассмеялся, и звук был приятным, щекочущим, теплым. У меня мурашки по плечам скользнули.
— Серьезно?
Я кивнула.
— Только не говори ему, что я его раскрыла.
— Как же нескучно вы живете, — смех вампира растаял в воздухе, и по его лицу промелькнула гримаса, которую я не успела понять. — Хилари была бы в восторге, узнав об этом.
— Они все еще на улице, — вспомнила я. — Как долго она еще продержится?
— Я вижу, что ее изрядно изматывает долгое пребывание на солнце, — кивнул вампир, и снова его взгляд ускользнул от меня. Он с отсутствующим видом смотрел на свой стакан и о чем-то размышлял. — Ненароком вкрадывается мысль: не заканчивается ли действие чар Киры? Иссякает источник ее силы?!
— Я не спрашивала у нее, но, возможно, ты в курсе. Как Кира себя чувствует?
— Ведет себя, как обычно, — он пожал плечами, заметно помрачнев. — Но разве она когда-нибудь признается?!
— А по своим наблюдениям, что можешь сказать?
Джеймс перевел на меня стальной пронизывающий взгляд — взгляд копа, отработанный за годы службы.
— Она держится лучше нас всех, но я ее слишком хорошо знаю, Эшли. Не спеши делать выводы, на всех нас ее мощь действует по-разному. И на нее в том числе. Кира испытывает боль. И она будет терпеть, стоять твердо на ногах, пока окончательно не выбьется из сил. Ее о непросто сломить, как бы ни было паршиво на душе, как бы ни ныли раны, и сколько бы крови не вытекло из них. Кира упадет лишь тогда, когда она закончится.
— Это ее очень точно характеризует, — тихо отметила я. — И мне кажется, что она так же, как и все, испытывает необъяснимое недомогание, но по привычке не обращает на него внимания.
— Звучит правдоподобно, — согласился Джеймс.
— Но я не вижу связи или какой-то закономерности, — нахмурившись, я оглядела комнату, чтобы не смотреть на вампира. — Почему ты чувствуешь слабость, а Адам, например, превосходно себя ощущает?
— Не забывай, что я могу оказаться заинтересованной стороной, — чуть слышно произнес он. — Не следует рассуждать при мне вслух.
— Мне необходимо с кем-то советоваться. Раз ты так говоришь, то допускаешь возможность того, что с тобой тоже что-то не так? И я не о слабости говорю сейчас.
— Я вижу, что происходит с Райаном. По-моему, он не знает, когда его место занимает чужой. Я его называю «чужим», мне так легче отделять темную сущность от настоящего Райана. И когда он возвращается…. — Джеймс замолчал и облизал губы, его взгляд потемнел. — Когда я снова смотрю на Райана, меня одолевает страх. Что, если я тоже иногда исчезаю? Вот так растворяюсь в чем-то ужасном, поистине злом?
— Это бы уже кто-то заметил, — шепотом возразила я, и Джеймс очень внимательно посмотрел на меня. Он силился понять, действительно ли я чувствую зло или только притворяюсь. Судя по тому, как разгладилось его лицо, и на лбу пролегла морщинка усталости, он поверил. Пауза затянулась, и я испытала неловкость. Чтобы как-то скрыть это, я огляделась. — Это ты зажег свечи?
Джеймс поднял голову и посмотрел на каминную полку. И кивнул.
— Не переношу благовоний. От запаха колдовских трав Селены у меня голова идет кругом. Порой кажется, что она нас хочет извести.
