К моему платью прилагались сочно алые туфли на высоком каблуке. Как выяснилось, они даже идеально подошли мне по размеру. Надев их, я прошлась по комнате. Вивиан изящно поднялась на ноги, оправляя платье, и протянула ко мне руки. Я нахмурилась, глядя на них.
— Давай я что-нибудь сделаю с твоими волосами?
Увидев блеск в глазах целительницы, я не посмела отказаться. Лучше пусть крутит мне кудри, чем трясется, думая, что ее мозг похитил плотоядный, но жутко красивый монстр. Я улыбнулась, и она посеменила за стулом — в длинном тесном платье и на шпильках особо не побегаешь.
— Тебе доводилось попадать в ментальные сети вампира? — спросила Вивиан, запуская пальцы в мои волосы. Она перебирала их, разделяла на пряди и скрупулезно складывала на затылке в прическу. В ее руках они превращались в аккуратные завитки, как после щипцов для завивки. Длинные волосы с эффектными локонами — ничего особенного, но выглядело здорово. Целительница увлеклась процессом, а я смотрела в стену и думала, что же ей ответить.
Сказать Вивиан «да» означало признаться самой себе в том, что Стюарт заставил меня думать, будто я хочу его. Да, этот вариант мне нравился больше правды, но как быть с самоконтролем? С ним серьезные проблемы, и я не умела ставить блок. Стена, которую я воздвигла, защищаясь от Тома, оказалась хлипкой, и при первом же натиске вампира рухнула. Что же получалось? А получалось то, что я оказалась в гораздо большей опасности, чем думала.
— Сложно сказать, — чуть слышно произнесла я. — Сегодня и узнаем.
Том сопровождал Вивиан до зала, где уже ждал богато накрытый стол. В воздухе перемешивались запахи дорогих духов, перед глазами мелькали цветные блики — не одна я вырядилась, как неоновая вывеска. Шипение пузырьков шампанского в бокалах, тихий смех и голоса, звуки музыки. Никто не собирался танцевать, она служила фоном для создания непринужденной обстановки. Улыбки на лицах вампиров казались искусственными — они изо всех сил изображали отвлеченность и беззаботность. А, может, и действительно наслаждались вечером. Но я чувствовала, что каждый из присутствующих боялся происходящего за стенами этого маленького уютного зала, жизнь кончалась за ее пределами, и начинался настоящий кошмар. С наступлением ночи мои поиски приостановились — пробудились вампиры подземелья, очнулось зло, населявшее эти стены. Оно бродило по коридорам и искало новую жертву. И все ощущали его, но молчали, притворялись.
Вивиан увлеклась Томом, что автоматически делало ее слабым звеном в команде. Джош держался стороной от Хилари, косо поглядывая на Джеймса, но она притягивала его взгляд. Он сидел на диване и попивал что-то крепкое из широкого стакана. Едва я переступила порог, как он поднялся и стянул бокал с вином со стола. Пришлось остановиться — Джош придвинулся ко мне с коронной ухмылкой на губах. Оглядел с ног до головы и тихо присвистнул. Да, комплименты отвешивать он умел. Улыбнувшись, я забрала у него бокал и сделала осторожный глоток. На этот раз Джошу достался вполне приличный наряд — черный пиджак с отложным воротником, под ним нежно-голубая рубашка с черными пуговицами и синие джинсы. Снизу — классические черные ботинки. Вся одежда новая, с иголочки. От Джоша едва уловимо пахло чужим одеколоном, волосы блестели от геля для укладки, и сам он сверкал, как начищенный пятак. Хилари постаралась?
Я непроизвольно посмотрела на вампиршу. На ней было длинное узкое платье телесного цвета с узором из крупных черных цветов и бабочек. Издалека казалось, что она полностью обнажена, а прелести прикрывали только эти сверкающие цветы. Волосы убраны в пучок, широкий лоб прикрывала прямая челка. Она по-хозяйски оправляла ворот серой рубашки Джеймсу, а он кривился, словно устал от ее назойливого внимания. Но его глаза сияли от удовольствия. Он тоже принарядился по случаю — к рубашке идеально подходили черный узкий галстук и черные прямые брюки. На ногах — начищенные до зеркального блеска туфли из кожи невиданного зверя. Я плыла по залу в мерцающем платье на высоких каблуках, шла сквозь густую, теплую силу. От нее плавился воздух, подрагивала кожа. Энергетика вампиров не оставила нас равнодушными — мы все поддались ей и полетели на их мрачный свет, подобно бестолковым мотылькам. Все, кроме Коула.
