Глаза Райана были синими, а не голубыми. Это заставило меня отшатнуться и упасть в чьи-то объятия. Я даже не стала оборачиваться, почувствовала — Джош. Он охватил меня руками, придержал за локти и почти что оттащил к стене. Райан скользил, движения были плавными и заторможенными. Но почему у меня сердце так колотится? Я смотрела на него и боялась моргнуть. Что-то пряталось за этим безупречным обликом, проглядывало в глазах, сила пробивалась наружу, как левиафан сквозь толщу вод — когда глубоко под поверхностью промелькнет нечто огромное и жуткое. И я хотела увидеть его.
Главы клана прошли к столу, за Райаном тащился шлейф силы, похожий на черный туман. Никто его не видел, но каждый почувствовал прикосновение зла. Райан обводил помещение взглядом, а все присутствующие прятали глаза. Джеймс обнял Хилари и прижал к себе, развернув ее спиной к залу. Уткнулся лицом в ее волосы и зарылся в них, словно хочет поцеловать. Адам в танце потянул к себе Элайзу, улыбка с его губ сползала, как размытая водой краска. Он смотрел на девушку и ненавязчиво загораживал ее собой от Райана. Тереза закрыла лицо ладонями и сжалась — никого рядом не оказалось, чтобы спрятать ее. Стюарт разглядывал свои руки, будто в задумчивости. Том и Вивиан уединились у камина, и вампир ненароком заслонил ей обзор, повернувшись ко всем спиной. И только я таращилась на Райана, желая столкнуться с его темной сущностью. Те, кто знал о его недуге, оберегали своих близких, а Кира не могла себе этого позволить и принимала весь удар на себя, как громоотвод.
Сделав прерывистый, глубокий вдох, я посмотрела на Киру. Напряженность под маской безмятежности — она умело ею прикрывалась, только не от меня. Я видела то, что не видели другие. Кира заслоняла своей силой нас от мужа. В груди нарастало ощущение тяжести, тянущей боли — через меня перетекали ее чувства, и они не были приятными. Не только тварь, живущую в Райане, сдерживала Кира, но и собственную мощь, вырывающуюся из-под контроля. Если это произойдет, то никто не уцелеет, никто не выживет в этой комнате. Ей приходилось лгать день изо дня, испытывая невыносимую боль, подавлять разрушение собственной души и прятать слезы, чтобы он не увидел их, ни в коем случае. Каждый день Кира вела молчаливую войну с монстром, овладевшим ее мужем, запиралась в спальне, сковывала его своей потусторонней магией. Но с наступлением ночи мощь твари возрастала, и Кира становилась такой же беспомощной, как и остальные. Мне было необходимо поговорить с ней, с глазу на глаз, молить об искренности, ведь на кону не только жизнь любимого, всех, кто называл ее мастером, но и ее собственная, в первую очередь. Однако Кира всегда рядом с Райаном, как же быть?
Из груди Джоша вырвался резкий выдох. Я повернулась к нему, выпутавшись из его рук. Он позволил — они безвольно сползли по моей талии и повисли. Джош смотрел невидящим взглядом на мой кулон, но думал о чем-то другом. Его глаза заволокло дымкой. Я испугалась, что теряю его, и взяла за подбородок, сдавила, намеренно причиняя боль. Он поморщился — как-то слишком внезапно для застывшей комнаты, загустевшего воздуха. Моргнул, поднял глаза на мое лицо, и его взор прояснился.
— Не делай так, — прошептала я. — Потом расскажешь, что ты видел?
Он мотнул головой, и скулы его напряглись, жилы на шее натянулись. Джош не хотел делиться своим страхом, и в этот миг я подумала, что не желаю знать, что его больше всего пугает. Догадываюсь, что кошмары у нас одни на двоих.
Я выпустила его лицо и отступила назад. Огляделась, и мое внимание привлек черный туман, стелившийся по полу. Он как живой подползал к вампирам, с его прикосновением из них будто уходила жизнь, взгляды становились невидящими, стеклянными, как у кукол. Краски меркли, звуки разбивались в пустоте, даже музыка стихла, зашипела помехами. Это длилось всего лишь мгновение — Кира и Райан еще не подошли к столу, а вся комната уже оказалась во власти зла. Райан питался от вампиров, забирал по капельке жизни, подпитывая ею тварь. Я боялась поднять глаза и поймать на себе его прожигающий насквозь взгляд, он мог причинить вполне физический вред. Райан набирал мощь, и довольно стремительно.
Справа раздался придушенный всхлип. Я повернулась к Терезе и обнаружила ее совершенно потерянной, поникшей, бессильно привалившейся к стене. Она обнимала себя за плечи хрупкими бледными руками и смотрела в никуда потемневшим от страха взглядом. Глаза впали, появились болезненные круги, синевшие на светлой коже. Слегка приоткрыв рот в немом крике, блондинка казалась напуганной до смерти. Я шагнула к ней, разогнала туман, обволакивающий ее ноги, но не спешила разбивать чары — мне нужны были ее мысли в эту секунду.
— Что ты видишь, Тереза? — шепотом спросила я.
Она вздрогнула, повернула голову на звук моего голоса, но ее взгляд не прояснился.
— Прайс любил резать меня и смотреть, как затягиваются раны, — сглотнув, прошелестела она. — Он находил это забавным.
— Ты переживаешь эти воспоминания прямо сейчас?
