Казалось, что он стоит на этом стуле целую вечность. Ну же. Проклятье! Не поспешил ли я снять грим? Давай! Он словно услышал меня, рывком затянул петлю на шее и оттолкнул стул. Я продолжил тереть глаза тряпкой, пока его тело раскачивалось под потолком. Жизнь всё никак не хотела покидать старое тело. Руки и ноги судорожно дёргались, пальцы царапали шею, даже отсюда было видно, как налилось кровью его лицо. Наконец он затих. Занавес. Фан се Зар выполнил свою часть плана.
Я достал тёплый плащ с капюшоном, снял халат с подушкой и засунул их в сумку. И-инн Ро тоже сделал своё дело. Нужно будет выбросить эти тряпки где-нибудь по пути. Я закинул сумку за спину и пошёл домой.
Сегодня я убил четверых. Не говоря уже о том, что я снова нарушил закон. Моральные проблемы? Да нет, чувствую только удовлетворение от хорошо проделанной работы. В конце концов, обществу без них будет лучше.
Хотя кого я обманываю. Будь они даже примерными гражданами, религиозными и трудолюбивыми, отцами многодетных семейств. Я всё равно убил бы их без сожаления. Лекарь был прав. Я стал волком в шкуре пса. Все они для меня лишь добыча, кроме тех, кто в моей стае. За своих горло перегрызу. Ррррр.
Я шёл и шёл по засыпанным снегом улицам и переулкам, стараясь выбирать самые безлюдные. Холод меня не донимал, но усталость уже давала себя знать. Чёрный всё подери, почему мне досталась самая трудная часть работы? Флав сидит сейчас в какой-то многолюдной таверне и зарабатывает себе алиби. Он всё это время должен был крутиться на людях, чтобы никто ничего не заподозрил.
Наконец я добрался домой. Тихонько открыл входную дверь, разделся в прихожей и на цыпочках прокрался в столовую. Пять утра, через три часа нужно собираться на работу. Я принялся рыться в тумбочках в поисках еды. Послышались шаги. Тихие, но для моего слуха отчётливо различимые. Лара.
Я обернулся. Она стояла в дверях столовой с ночной лампой в руке. Заспанная, в прозрачном халатике и огромных, меховых шлёпанцах. Халатик не скрывал ничего, красные соски откровенно просвечивали сквозь него. Желание поднялось во мне морским приливом. Я шагнул к ней, положил руки на её бёдра и притянул к себе. Она уперлась рукой мне в грудь и спросила:
– Где ты был так долго?
– Наказывал плохих людей, – улыбнулся я, – это же моя работа.
Она потянулась своими губами к моим и, вдруг, её лицо исказилось. Хлоп. Пощёчина обожгла мою щёку. От неожиданности я отпустил её и отступил на шаг.
– Наказывал плохих людей!? – закричала она, – У тебя помада на губах!
Она размахнулась лампой и бросила её в меня. Я пригнулся, лампа пролетела над головой, за спиной раздался глухой удар и звон разбитого стекла.
– Солнышко, это совсем не то, что ты думаешь, – выдавил я из себя ужасную банальщину.
– И это всё, что ты можешь сказать!? Сволочь! Ненавижу тебя!
Её глаза пылали гневом, маленькие кулачки сжались так, что даже костяшки побелели. Она словно заразила меня своим пламенем и я заорал в ответ:
– Да! Это всё, что я могу сказать! А ещё могу сказать – я уже два года не прикасался ни к одной женщине кроме тебя! После нашей свадьбы я даже не смотрю в их сторону!
– Не ври мне! Не ври! Не ври! – слёзы брызнули из её глаз, она развернулась и выбежала вон.
Гнев ушёл, я устало опустился на стул. Вот тебе и родная стая. Потянуло гарью, я обернулся. Разбитая лампа залила маслом штору и та загорелась. Синие призрачные огоньки весело бежали вверх по дорогой, покрытой золочёными узорами ткани. Какое-то время я сидел и безучастно смотрел на это. Затем встал, сорвал штору вместе с карнизом и принялся топтать её ногами.
Белый снег жалобно скрипел под беспощадными чёрными сапогами. Полы чёрных плащей развевал резкий ветер, бросая нам в лицо холодные крупинки замёрзшей воды. Наверное, сверху мы похожи на стаю воронов. Две дюжины судей-исполнителей, во главе с магистром Пятой палаты. Целая колонна из нескольких десятков чёрных воронов осталась на примыкающей улице, мы шли переулком к своей цели – огромному пакгаузу, возвышающемуся над остальными зданиями метров на пять.
Флавио, идущий слева от меня, придержал меня за плечо, наклонил голову к моему уху и спросил шёпотом:
– Как думаешь, мы идём их брать или убивать?
– Убивать, – прошептал я в ответ.
В переулок выскочили трое вигилов – городских стражников, и бегом направились к нам навстречу. У одного из них были нашивки трибуна когорты. Он остановился перед магистром Гилто, козырнул и отрапортовал:
– Разрешите доложить. – Магистр кивнул. – Склад взят в кольцо. В оцеплении более трёх сотен моих солдат. Полсотни я расположил на крышах ближайших домов, у них арбалеты военного образца.
Гилто потёр руки, то ли от холода, то ли от удовлетворения.
– Ну что ж, начнём, – сказал он.
