На этот раз войти в полутранс я смог почти сразу. Искажение бледной змейкой поползло по хребту старика, просвечивая сквозь его тело, словно оно было прозрачным. Я слегка прикоснулся сознанием к нити и ростовщик застонал. Жужжи, жужжи серая пчёлка, я твоя царица.
Теперь полное слияние. Фан се Зар очнулся и попытался встать. Я навалился на него всем телом, удерживая его, при этом стараясь не выйти из транса и не потерять связь с его искажением. Получилось. Поток сознания старика хлынул в мою голову, я начал воспринимать его как одну из своих личностей. Не я, но часть меня.
Тошнота и открытые, пустые глаза под седыми бровями. Он лежал подо мной и в тоже время был внутри меня. Его тело перестало сопротивляться, зато разум неистово бился, как в припадке, причиняя мне почти физическую боль. Он не понимал что происходит, но сражался. Инстинктивно, не зная смысла и цели этой войны. Боролся за право быть самим собой, за право первенства в своей голове.
Те же ощущения что и месяц назад, когда я противостоял Лекарю, запертый в своём собственном подсознании. Только Лекарь был не чета Фан се Зару. Тот урод знал, что делает, знал что происходит, да и личностью Лекарь был незаурядной. Теперь противник у меня был куда слабее, а опыт в подобных играх у меня немалый.
Я копался в чужих воспоминаниях, как в собственном кармане, и находил нужное. Мать, отец, отчим, воспитатель в школе, наставник по ремеслу, глава ячейки Серого Братства. Любовь к единственному сыну, страсть к деньгам, вера в Единого. Все авторитеты, все люди, все ценности которые уважал или любил старик. Я заменял их собой. Постепенно сопротивление его воли слабело, коверкать чужую память становилось легче с каждым шагом. Совсем скоро эта вивисекция закончилась. Я разорвал связь, вышел из транса, сполз со старика и скатился на коврик возле дивана. Легче чем ожидалось, но всё равно выматывает.
– Господин, вам плохо? Я могу помочь? – услышал я каркающий голос.
Я поднял голову. Фан се Зар сидел на диване и смотрел на меня с обожанием и тревогой.
– Да. Нужно составить много документов.
– Это я умею, – счастливая улыбка озарила лицо старика.
Это заняло почти два часа. Он не просто выполнял мои приказы. Он помогал, размышлял, советовал как лучше, даже спорил, доказывая свою правоту. Старался как мог. Такой шанс угодить своему Богу. В итоге целый ворох бумаг, заполненный, подписанный и заверенный кровью ростовщика Фан се Зара. Туба со сгущённой кровью была у него при себе. Деловые люди никогда не расстаются с ней, нося её на шее. Подписи Флава стояли заранее. Ростовщик подсказал подержать все бумаги поближе к огню какое-то время, чтобы они не выглядели такими свежими.
Я сел возле печки и начал подносить по одному листку к открытой заслонке. Несколько копий договора, расписки о выплатах и тому подобное. Из этих документов следовало, что Флавио четыре года назад внёс восемь тысяч империалов в погашение залога за поместье, а на остальные тридцать четыре взял ссуду на пятнадцать лет, которую исправно выплачивал каждый месяц, иногда с небольшими переплатами. Платежи примерно в половину его оклада, вполне посильные.
Никакой взятки, только честно заработанные тяжким трудом деньги Флава. Конечно, он остаётся должен больше двадцати тысяч. Придётся теперь выплачивать приличную сумму каждый месяц, одиннадцать лет подряд. Но это лучше, чем попасть к чистильщикам в их застенки. Будет дураку наука. Я разделил документы на две части. Одна часть – бумаги для моего друга, другая – для моего нового поклонника.
Вся вина теперь падёт на Фан се Зара. Вина перед Серым Братством. Он обманул своих, как нехорошо. Взял у моего друга деньги, когда должен был предложить взятку. Жадность подвела. С ростовщиками это бывает. А серые так рассчитывали на ответную услугу Флавио. Ещё бы, прикормленный судья-исполнитель. С ума сойти.
