— Там, где и полагается тому, кто пытался похитить наследника нашего правителя, — грубо пробурчал он и вышел прочь, снова оставив Мио наедине с его невеселыми мыслями.
«Значит он не ослышался, когда тот секач говорил, что им нужно догнать его высочество. Получается, тот белый тигренок — сын местного вождя».
Все это точно не сулило ему ничего хорошего, особенно, если его посчитают похитителем.
«И угораздило вмешаться во все это и винить во всем произошедшим никого, кроме как самого себя».
Но все-таки снова и снова вспоминая того детеныша он понимал, что и теперь бросился бы тому на помощь. Время тянулось мучительно долго, еще несколько раз ему приносили тошнотворную еду, к которой он так и не смог прикоснуться, несмотря на все нарастающий голод. Но вот наконец пришло несколько закованных в легкую броню стражей. Один из них снял с шеи обруч и, направив на него острые пики почти касаясь его шкуры, велели ему идти с ними.
Покинув каморку и пройдя по кажущимся бесконечными все так же слабо освещенным коридорам, где то и дело появлялись такие же каморки, в которой все это время находился сам Мио, они наконец вышли наружу. Оказались в месте, что по виду напоминало внутренний двор, огороженный со всех сторон высокими каменными стенами. Мио внимательно огляделся, раздумывая: не попытаться ли ему вырваться и сбежать? Хоть стражей и было несколько, он без труда мог их раскидать, даже несмотря на то, что все они были вооружены, но вот преодолеть стены… Смерив их взглядом и решив, что ему не хватит прыти преодолеть их высоту, до того как будет призвана подмога, и его снова схватят. Так что он все-таки решил положиться на волю Древних и смиренно продолжать идти туда, куда его вели, лишь надеясь, что этот путь не закончится местом его казни.
Они снова вошли в какую-то арку и оказались в огромном коридоре, но на этот раз разница была не только в размере, но и в том, что здесь не было и малейшего признака смрада. Немного попетляв по его разветвлениям, они вошли в какой-то зал. Там в свете сияния солнечного лика на постаменте возвышался огромный камень, изукрашенный различными замысловатыми узорами свивающийся в причудливые знаки. При виде этого камня Мио поневоле вспомнил своего отца, восседающего на почти таком же камне. И как он на этом камне восседал, одетый в богато украшенную броню — огромный самец, принадлежавший к племени тигров. Его рыжая шкура, покрытая черными полосками, а также многочисленными шрамами, свидетельствующими о том, что их носитель не гнушался схваток, была украшена россыпью уже седеющих прядей, а сам он хмуро взирал на окружающих из-под густых, почти совсем седых бровей. Похоже, он был даже старше, чем отец Мио.
Пленника подвели к основанию постамента и, слегка уколов кончиками пик, заставили опуститься на колени. Несколько мгновений владыка смотрел на покорно склонившего голову юного льва, после чего жестом приказал страже удалиться. Те немедленно выполнили его приказ, а когда за ними закрылись тяжелые двери, он наконец заговорил:
— Итак, вы именно тот, кто умудрился одолеть одного из моих самых сильных воинов, помешав тому исполнить свой долг наставника моего неугомонного отпрыска?
— Ваше величество, поверьте, я не знал, что тот детеныш — ваш сын. Мне казалось, что он попал в беду, и я лишь хотел помочь ему и решить все миром.
Мио старался придать своему как можно больше искренности. Между тем повелитель продолжил:
— Похоже, ваш поступок хоть немного вразумил моего непутевого детеныша. Он с таким жаром встал на вашу защиту, полностью признав, что все, что произошло между вами и его наставником, случилось исключительно по его вине. Такого поведения я лично от него ни разу не наблюдал, так что мне даже захотелось лично посмотреть на того, кто вдруг так сильно смог на него повлиять. Могу я узнать ваше имя?
— Вы преувеличиваете мои заслуги, ваше величество. А что касаемо вашего вопроса, к сожалению, я не в силах ответить на него, у меня нет имени.
Мио опустил глаза, чувствуя, как все внутри него сжалось. Владыка, сделав небольшую паузу, снова заговорил:
— Как бы там ни было, вы тем не менее смогли одолеть его главного наставника, чего так же никогда не бывало доселе. Так что я хотел, чтобы именно вы стали его наставником. Возможно, именно вы сумеете вложить в его упрямую голову хоть немного разумности. Само собой, ваша служба будет мной хорошо оплачена, да и звание наставника вполне может хоть и не полностью, но все же заменить вам имя.
От этих слов Мио почувствовал, как в голову ему прилила горячая волна. Он с трудом верил в то, что все, что с ним происходит — реальность. И все же, если он согласится, это означало, что он на неопределённое время, а может даже на очень и очень долгое, не сможет вернуться назад в свои родные земли, найти Лику и своего детеныша. С трудом переведя дух, он с немалым трудом подыскивая слова произнес:
