Мио посторонился, дабы всадник мог беспрепятственно проехать мимо, но тот вместо этого, обогнав его, неожиданно перегородил ему путь своим безмолвным. Приблизившись к нему, Мио понял, что всадник — это тот самый белый тигренок. Тихо выругавшись, он попытался обойти безмолвного, но когда он с ним поравнялся, тигренок спрыгнул с него и, подбежав к Мио, заговорил:
— Прошу, не уходите.
Мио остановился и окинул его пристальным взглядом.
— Возвращайтесь назад к вашему наставнику, ваше высочество.
— Но я хочу, чтобы вы им стали. Мне не найти более лучшего наставника, чем вы. Прошу, станьте им для меня.
И тут он сделал то, чего Мио никак не ожидал — тигренок, смиренно прижав уши, низко склонил голову.
— У вас уже есть отличный наставник, который может научить вас многому. Если вы, конечно, перестанете от него убегать, а будете прилежно перенимать от него все то, что он вам дает.
— Вы лучше его, вы доказали это.
Мио промолчал в ответ и, лишь обойдя безмолвного, снова зашагал прочь, но маленький проситель, похоже, не собирался так просто сдаваться. Он пошел за ним следом, стараясь не отстать. Какое-то время они так и шли молча, в итоге Мио надоело — он остановился и окинул своего юного преследователя хмурым взглядом.
— Возвращайтесь к себе. Я все равно не изменю своего решения и ваше упрямство ни к чему не приведет.
— Я не уйду, пока вы не согласитесь учить меня, пусть даже мне придется следовать за вами до самой обители Древних, — произнес тот упрямо и посмотрел Мио прямо в глаза, стойко перенося его тяжелый взгляд.
Мио устало вздохнул:
— О, Древние, и за что только мне все это? Зачем вам учиться у того, у кого даже имени нет?
— Мне это не важно, я должен стать самым сильным воином и готов учиться хоть у самих отверженных.
— Зачем, почему?
— Потому что я хочу доказать всем, что я сын своего отца.
— Что?!
Мио от удивления даже перестал сердиться, видя, с какой искренностью юный преследователь произнес эти слова, полные какой-то внутренней потаенной горечи и даже отчаяния.
— Все вокруг шепчутся, что я вовсе не его сын. Я хочу всем им доказать, что я сын своего отца и заткнуть их поганые рты, — последние слова он почти прокричал, и в его голосе перемешались злость и боль. Даже его дыхание вдруг стало неровным.
Что-то в его словах вновь тронуло потайные струны сердца Мио. Он не мог вот так просто отвернуться от маленького бунтаря. Помедлив мгновение, он подошёл к нему и опустил свою лапу ему на плечо.
— Хорошо, я, пожалуй, смогу кое-чему вас обучить, но взамен вы будете беспрекословно слушать и выполнять все, что я скажу.
Мордочка тигренка буквально засияла, он с готовностью закивал головой.
— Да, наставник.
В дверь постучали. Мио, слегка помедлив, разрешил войти внезапному визитеру, попутно гадая, кто бы это мог быть. Для визита его юного подопечного уже поздно, и их занятия на сегодня уже окончены. Впрочем, юный тигренок вполне мог пренебречь этим и явиться к нему в любое время. Он проделывал это весьма часто, не взирая на недовольство своего нового наставника. Однако, когда дверь выделенной ему правителем комнаты открылась, за ними оказалась совсем еще юная самочка из племени песчанок, одетая более чем скромно, в простую одежду, присущую прислуге не самого высокого ранга. За ней он увидел одного из членов внутренней стражи.
— Простите за беспокойство, но эта юная особа была крайне настойчива в желании немедленно вас увидеть. Она сказала, что речь идет о жизни того, кто вам весьма дорог, — произнес тот, склонившись в почтительном поклоне.
Мио с недоумением перевел взгляд на юную посетительницу, стараясь припомнить, где он ее мог встречать. Она казалась ему очень знакомой, но он никак не мог вспомнить, откуда он ее знает. А между тем страж удалился прочь, повинуясь знаку юного льва, одновременно с этим он пригласил неожиданную гостью войти. Как только за той закрылась дверь, он вопросительно посмотрел на нее. Она, прижав просительно лапки к своей едва начавшей обретать очертания детской груди, с жаром произнесла, сбиваясь и путаясь в словах так, словно их было больше чем она была способна выпустить из своего милого ротика, а ее огромные темные глаза наполнились слезами, готовых вот-вот пролиться не менее обильным потоком, чем ее сбивчивая и торопливая речь:
— Ваша милость, молю, спасите госпожу. Если вы не поможете, она вот-вот отправится в свое последнее путешествие!
Ее слова буквально ошарашили Мио, словно внезапный удар молнии с совершенно ясного небосклона. Он постарался остановить бесконечный поток мольбы и всхлипываний. Набросив на ее дрожащие плечи свой плащ, мягко, но решительно усадил ее у огня разожжённого очага и дал ей чашу слегка хмельного сока, настояв на том, чтобы она его выпила и постаралась взять себя в лапы. Когда ей это наконец удалось, он снова спросил, что произошло и кто она сама такая.
— Я Найя, служу в убежище господина Лацта на его кухне, помогаю готовить еду для его посетителей.
Эти слова заставили сердце Мио тревожно забиться, ведь это было то самое убежище, где жила Тики.
