Пройдя меж ними, он подошел к ложу, на котором сидел полулежа его отец. Вид у него был все еще весьма болезненный, так же бросалась в глаза его невероятная измождённость, но вот в его глазах уже не было и намека на прежний затуманенный дурманов разум, теперь его глаза были полны ясности. Его грива аккуратно расчесана, а на теле заросли жуткие проплешины. Рядом с ним по обеим сторонам от его ложа стояли Раста и Ниота, все это время ни на минуту не покидавшие своего повелителя. На их мордах лежала печать усталости, но все же на них также читалась и немалая радость, что все самое страшное с их повелителем теперь осталось в прошлом.
Мио подошел почти вплотную к ложу и склонил голову. Не обладая именем, он не имел права говорить, но правитель сам заговорил и велел ему приблизиться. Повинуясь и так не поднимая головы, Мио подошел к нему вплотную и опустился на колени. А через несколько минут он почувствовал, как на его плечи опустились лапы его отца, при этом он так же почувствовал едва заметное прикосновение чего-то почти невесомого, внезапно опустившегося на его шею и грудь. И тут снова раздался пока еще слабый голос правителя:
— Перед ликом Древних и взорами представителей нашего племени я возвращаю тебе твое имя, мой сын Мио. Отныне и навеки это твое имя перед взором Древних и всеми обитателями подлунного мира, до самого твоего последнего вздоха. Носи его с честью, как и полагается члену племени огненных львов востока.
Правитель замолчал, слегка закашлявшись и устало откинувшись на подушки. Раста тут же заботливо поднесла к его рту чашу с каким-то напитком. Пока правитель осушал ее, Мио медленно поднялся на лапы, чувствуя, как сердце в его груди стучит с такой силой, что кажется что вот-вот выпрыгнет наружу, а все вокруг вдруг стало таким нереальным, словно он находился во сне.
Но блеск заветного кристалла на его груди все же возвещал, что все это происходит с ним наяву. Между тем осушив чашу, правитель устало откинулся на подушки еще сильнее, теперь он уже практически лежал, устало переводя дух и полузакрыв глаза глядя на Мио. Спустя несколько мгновений он велел всем выйти, оставив их наедине. Поклонившись ему, все повиновались, вскоре в комнате остались лишь Мио и он, вышли даже обе самки, оставив их одних. Несколько минут правитель продолжал молча смотреть на своего сына, после чего тихо произнес, протянув свою слегка дрожащую от слабости лапу по направлению к нему:
— Прости.
Сердце Мио сжалось, а к горлу подкатил тугой комок. Сделав шаг, он взял протянутую к нему лапу отца и с жаром сжал ее между своих лап.
— Тебе не за что просить прощение, отец. Мы все стали жертвами коварного врага и попали в его ловушку. Но клянусь своим именем, я сделаю все, чтобы вернуть честь нашему роду и покарать врагов нашего племени.
Правитель чуть улыбнулся ему, а Мио еще сильнее сжал его лапу в своих, словно стараясь передать хотя бы часть своих сил отцу, чувствуя невероятную решимость в душе во что бы то ни стало исполнить свою клятву. Они оба замолчали, какое-то время так и сохраняли тишину, глядя друг на друга. Но вот правитель медленно закрыл глаза и погрузился в тяжелую дремоту. Мио осторожно отпустил его лапу и бережно укрыл покрывалом, после чего наблюдал за ним, но затем тихо, стараясь не потревожить его сон, вышел прочь.
Через несколько солнцеходов неожиданно вместе с одним из странников, что по каким-то своим причинам не имевшим постоянного приюта и кочевавшим с места на место, и на этот раз держащим свой путь как раз из логова львов, пришла важная весть. В логове, в котором уже к тому времени назревало волнение, внезапно объявили, что правитель неожиданно скончался, и его главный советник объявил о том, что в ближайшее время будет проведен священный поединок между его наследниками, дабы победитель занял его место и возглавил племя.
— Проклятие, как умно. Все старшие наследники нейтрализованы и теперь осталось только выявить одного из тех, кто по сути еще детеныш и, сделав его мнимым правителем, продолжать вольготно править, прикрываясь им! — прорычал Рау, в бессильной злобе сжав кулаки.
— Значит пришло время вмешаться, — почти невозмутимо произнес Мио, чувствуя не меньшую злость, чем его старший брат.
— Но как? Отец еще так слаб, да и явись мы туда, химеры скорее всего просто запрутся в стенах логова и станут недосягаемы, а осада займет слишком много времени и сил. Не зря же они не стали к ней прибегать, сами в свое время хоть и вполне могли.
— В таком случае воспользуемся тем шансом, что они сами нам дали.
— О чем это ты?!
— О поединке. Я приму в нем участие, проникнув в логово с небольшой группой из числа членов боевого отряда. И пока большинство, если не все, будут заняты лицезрением сего представления, вы подойдете к логову, а те, что придут со мной, должны будут открыть для вас врата.
Рау с сомнением покачал головой и на какое-то время погрузился в тяжелые раздумья.
— Это слишком рискованно.
— Возможно, но какие у нас есть еще варианты? Сейчас на нашей стороне, по крайней мере, хоть какой-никакой, но фактор внезапности.
